Уилт
Шрифт:
– Я возражаю против того, чтобы Уилта называли убийцей, – сказал преданный Брейнтри. – Нет никаких доказательств, что он кого-то убил.
Директор внимательно на него посмотрел, затем снова вернулся к заголовкам.
– Мистер Брейнтри, если некто помогает полиции в расследовании убийства, то он не обязательно убийца, хотя предположение такое есть.
– Вне всякого сомнения, это не поможет нам поднять ранг училища, – тактично вмешался заместитель директора.
– Как назло, у нас на пятницу намечен визит инспекционного комитета.
– Если судить по тому,
– Я не думаю… – начал Брейнтри.
– Мне безразлично, что вы думаете, – сказал директор. – Я просто передаю вам, что думает полиция.
Брейнтри ушел, оставив их спорить и придумывать способы борьбы с той оглаской, которую вызвала эта история. Он спустился в кабинет заведующего гуманитарным отделением и нашел мистера Морриса в состоянии полного отчаяния. Он пытался найти замену Уилту в его классах.
– Но он, скорее всего, выйдет на работу завтра утром, – предположил Брейнтри.
– Черта с два, – сказал мистер Моррис. – Когда они их забирают, они не спешат их отпустить. Уж поверьте мне. Полиция делает ошибки, я вовсе этого не отрицаю, но если они действуют так быстро, то они знают, что делают. Заметьте, я всегда говорил, что Уилт маленько странноват.
– Странноват? Я к вам прямо из кабинета заместителя директора. Хотите знать, что директор думает о сотрудниках вашего отделения?
– Ради Бога, – сказал мистер Моррис, – мне все равно.
– И все же, что такого странного вы находите в Генри?
– На мой взгляд, он слишком скромный и робкий. Взять хотя бы то, что он столько лет мирится со своей должностью младшего преподавателя.
– Вряд ли это можно поставить ему в вину.
– Ну, разумеется, это его вина. Стоило ему только пригрозить, что он уйдет, получил бы повышение тут же. Здесь другим путем ничего не добьешься. Надо, чтобы тебя заметили.
– Похоже, сейчас он этого добился, – сказал Брейнтри. – Директор уже обвиняет его в срыве графика строительства, и если нам не удастся получить эту почетную степень, из Генри сделают козла отпущения. Все скверно. У Евы должно было хватить ума не уходить от него ни с того ни с сего.
У мистера Морриса был более трезвый взгляд на вещи.
– Будь она сообразительней, она ушла бы от него еще до того, как он забил ее до смерти и сбросил в эту чертову дыру. Кого же я пошлю завтра к газовщикам в первую группу?
10
В доме №34 по Парквью Уилт сидел с Клемом на кухне, пока полицейские обыскивали его дом.
– Вы здесь ничего компрометирующего не найдете, – сказал он инспектору Флинту.
– Не ваше дело, найдем или не найдем. Мы просто посмотрим.
Он отправил детективов на второй этаж взглянуть на гардероб
– Если она действительно уехала, то забрала с собой половину своего гардероба, – сказал он. – Я знаю женщин. С другой стороны, если она сейчас лежит под двадцатью тоннами бетона, ей не надо ничего, кроме того, что на ней надето.
Оказалось, что Евин гардероб был почти в полном наличии. Даже Уилт вынужден был признать, что она мало что взяла с собой.
– Что на ней было, когда вы ее видели последний раз? – спросил инспектор Флинт.
– Пижама лимонного цвета, – ответил Уилт.
– Что лимонного цвета?
– Пижама, – сказал Уилт, увеличивая тем самым список инкриминирующих улик. Инспектор сделал соответствующую пометку в своей записной книжке.
– Она что, была в постели?
– Нет, – сказал Уилт. – В гостях у Прингшеймов.
– Прингшеймов? А кто это такие?
– Американцы, о которых я вам говорил. Они живут на Росситер Глоув.
– Вы мне ничего об американцах не говорили, – заметил инспектор.
– Простите, мне казалось, я говорил. Я что-то запутался. Она с ними уехала.
– В самом деле? Полагаю, они тоже отсутствуют?
– Разумеется, – сказал Уилт. – То есть, если она уехала с ними, то, очевидно, и они уехали, а если она не с ними, то я тогда понятия не имею, куда она делась.
– Я имею, – повторил инспектор, с отвращением разглядывая пятно на простыне, которую один из детективов обнаружил в корзине с грязным бельем. Когда полицейские покидали дом, у них уже был целый набор компрометирующих улик: простыня, пояс от старого халата, который почему-то оказался на чердаке, маленький топорик, которым Уилт однажды пытался открыть банку с краской и шприц, выпрошенный Евой у ветеринара для поливки кактусов в период ее страстного увлечения выращиванием комнатных растений. Да, была еще бутылочка с таблетками, но без этикетки.
– Откуда, черт побери, мне знать, что это такое? – сказал Уилт, когда ему показали бутылочку. – Может аспирин. Тем более что она полная.
– Присовокупите ее к остальным предметам, – распорядился инспектор. Уилт взглянул на коробку.
– Ради Бога, что же я, по-вашему, с ней сделал? Отравил ее, задушил, разрубил на части топориком и вспрыснул ей подкормку?
– Какую подкормку? – спросил инспектор Флинт, оживляясь.
– Чем цветы подкармливают, – пояснил Уилт. – Вон бутылка, на подоконнике.
Инспектор взял и эту бутылку.
– Что вы с ней сделали, мистер Уилт, мы знаем, – сказал он. – Нас теперь интересует, как вы это сделали.
Они вышли из дому, сели в полицейскую машину и поехали на Росситер Глоув, к дому Прингшеймов.
– Вы пока посидите здесь с констеблем, а я пойду и посмотрю, дома ли они, – сказал инспектор Флинт и направился к входной двери.
Уилт сидел и смотрел, как он звонит в дверь. Вот он позвонил еще раз. Потом постучал дверным молотком и, наконец, пошел вокруг дома, через калитку с надписью «Для торговцев» к кухонной двери. Через минуту он вернулся и сразу начал возиться с радио в машине.