Уилт непредсказуемый

Шарп Том

Справа от нее будет сидеть советник Блайт-Смит. Этот, дай ему волю, отправил бы на виселицу всех малолетних правонарушителей до одного, а безработных приказал бы пороть розгами. Кроме этих двух экстремистов обычно присутствуют: ректор – бездельник, ненавидящий любого, кто нарушает его невозмутимое спокойствие, инспектор по делам образования, который ненавидит ректора, и, наконец, мистер Сквидли – местный строительный подрядчик, для которого обучение гуманитарным основам – сущее проклятие, время, пущенное коту под хвост: «Молодым паразитам вкалывать надо, кирпичи

таскать, а они тут штаны протирают!» В общем, встреча с комиссией ничего хорошего не предвещает. Надо быть с ними осторожнее. Но сначала Билджер.. Минут через десять он без стука вломился в кабинет и плюхнулся на стул.

– Ну? – осведомился он, злобно уставившись на Уилта.

– Я посчитал, что лучше нам поговорить наедине, – сказал Уилт. – Я хотел бы узнать побольше о вашей кинокартине про крокодила. Должен сказать, мне импонирует ваш энтузиазм. Если бы все преподаватели гумоснов использовали возможности, предоставляемые муниципальными властями…

Тут Уилт сделал многозначительную паузу, и Билджер приободрился:

– Рабочий класс должен понять, как его охмуряют средства массовой информации. Лучше всего – научить их самих снимать фильмы, чем я, собственно, и занимаюсь.

– Ага! – обрадовался Уилт. – Значит, пролетарии будут снимать порнофильмы про крокодилов, вследствие чего уровень пролетарского самосознания возрастет, и они отвернутся от ложных ценностей, навязанных капиталистическим обществом.

– Точно, коллега! – воскликнул Билджер. – Понимаете, крокодил – это символ эксплуатации, и если ему влупить…

– То он, олицетворяя буржуазию, будет лишь бессильно скрежетать зубами, – закончил Уилт.

– Вот именно!!! – Билджер клюнул на приманку.

– А кто же вам помогал… э… снимать натуру?

– Второкурсники. Слесари и токари. Крокодила мы сперли на Нотт-роуд и…

– На Нотт-роуд? – переспросил Уилт, пытаясь представить себе улицу, где водятся покладистые и, видимо, даже голубые крокодильчики.

– Да, там-то мы и обосновались. Уличный театр для народа, понимаете? – Билджер во одушевлялся все больше и больше. – Людишкам-то, что там живут, тоже надо раскрепощаться.

– Так-то оно так, но мне кажется, если они станут пялить крокодилов, это не будет в полной мере способствовать их раскрепощению. Не лучше ли показать суть классовой борьбы посредством…

– Момент! – остановил его Билджер. – Вы вроде сказали, что видели мой фильм.

– Не совсем. Но до меня дошли слухи о его противоречивом сюжете. А кто-то даже сказал: «Почти как у Бюнюэля»<Луис Бюнюэль (1900-1983) – известный испанский режиссер, основоположник сюрреализма в кино >.

– Правда?! А мы-то всего-навсего разворотили детскую карусель, отвинтили крокодила…

– Отвинтили??? Так это был не настоящий крокодил?!

– Нет, конечно! На фига нам настоящий. Какой же дурак рискнет влупить настоящему. Он же к-а-а-а-к вцепится…

– Еще как вцепится! – подтвердил Уилт. – Любой уважающий себя крокодил… Ладно, дальше.

– А дальше один из наших залазит на пластикового

крокодила, и мы снимаем его за этим делом.

– За каким делом? Нельзя ли поточнее? Он его что, трахает?

– Ну, вроде того… То есть, член он, конечно, не вынимал: крокодилу все равно некуда засунуть. Просто делал вид, что трахается. Таким манером он символически отымел зажравшийся тоталитаризм всей капиталистической системы.

– Которая выступает здесь в образе трахнутого крокодила!

Уилт откинулся на спинку стула. «Ну что это за человек такой, – думал он. – Вроде бы не дурак, с университетским образованием, как-никак магистр, а до сих пор верит, что жить станет легче, если в один прекрасный день поставить к стенке всех представителей среднего класса. Видимо, никому не пошли на пользу уроки прошлого. Ну погоди, Билджер. Будешь набираться ума в настоящем».

Уилт уперся локтями в стол.

– А теперь давайте сделаем выводы, – начал он. – Значит, вы, будучи преподавателем кафедры гуманитарных основ, почему-то решили, что в ваши обязанности входит учить студентов марксистско-ленинскому педерастическому крокодилизму и всем прочим «измам», которые взбредут вам в голову?

Взгляд Билджера снова стал враждебным.

– Мы в свободной стране, я имею право высказывать личное мнение! И вам меня не остановить!

«Ах, какие мы смелые», – подумал Уилт и улыбнулся.

– А разве я пытаюсь вас остановить? – спросил он с наивным видом. – Хотите верьте, хотите нет, но я хочу предоставить вам трибуну, с которой вы сможете свободно высказать свои идеи.

– Вот здорово! – обрадовался Билджер.

– Здорово, товарищ Билджер, здорово, уж поверьте мне. Заседание комиссии по образованию откроется в восемнадцать ноль ноль. Там будут: инспектор по делам образования, наш ректор, советник Блайт-Смит…

– И это милитаристское говно тоже? Да что он понимает в образовании? Думает, если отхватил на войне справку, то может топтать в морду рабочий класс?

– Что в ваших глазах не делает чести рабочему классу, поскольку у Блайт – Смита вместо ноги деревяшка! – Уилт заводился все сильнее. – Сначала вы расхваливаете пролетариат за сообразительность и сплоченность, затем говорите, что он настолько туп, что не отличит свои интересы от рекламы мыла, и поэтому должен быть насильно втянут в политику. Теперь утверждаете, якобы безногий человек пинал пролетариев аж в морду. Вас послушать, так они вообще ублюдки недоношенные.

– Я этого не говорил, – запротестовал Билджер.

– Правильно! Это следует из того, что вы уже успели наговорить. Итак, если желаете пояснить свою точку зрения, добро пожаловать на комиссию к восемнадцати ноль ноль. Уверен, они послушают вас с удовольствием.

– Имел я эту комиссию! Я знаю свои права и…

– … И мы живем в свободной стране. Слышал уже. Опять неувязочка вышла. Да, это свободная страна, именно поэтому тут позволено таким, как вы, склонять несовершеннолетних к траханью крокодилов. Именно поэтому страна превращается в бардак! Иногда я жалею, что мы не в России!