Ух, началось!
Шрифт:
– Не уходи, – тихо попросил я.
– Я не ухожу, – сухо сказала она и, заметив Кевина, одетого в новый спортивный костюм, удивленно спросила: – Его что, переодели?
– Да. Искупали, переодели, из капельницы покормили.
– Быстро, – невозмутимо оценила Даша, переведя взгляд с Кевина на меня.
Заметив на стуле стопку чистого постельного белья, что принесли помощники Валентины Петровны, Даша взяла что-то и, повернувшись ко мне, прижимая белье к груди, по-деловому проинформировала:
– За
Я медленно вернулся за стол.
Сидел над отчетом снабженцев уже полчаса – впустую. Голова не работала. Душу заполнило чувство вины перед Дашей, которая даже не подозревала, что это она не дала мне уйти навсегда и утонуть под весом скорби. Меня постоянно тревожил, держал в разуме, не отпускал ни на миг ее запах.
Остался работать, добился своего.
Теперь же, самое смешное, работать не мог – устал. Руки дрожали. Рана горела огнем. Я с болью посмотрел на Кевина – от него осталась одна тень.
Я очень боюсь его потерять.
Сегодня Валентина Петровна, закончив с нами, села рядом со мной и сказала:
– Уже четвертая по счету лаборатория оказалась не в состоянии помочь с составом, введенным Кевину.
– Не жалейте никаких средств! Подкупайте, уговаривайте, обещайте любое оборудование! – в запале приказал я, скрывая за нервными словами сильнейшее беспокойство.
– Деньги не всесильны. Не все можно купить, – ответила врач.
– И что? Оставить все так?
– Пока да. Вся надежда на метаболизм оборотня. Да и время упущено. Может, если бы взяли его кровь на анализ сразу, а не через два дня, было бы понятней, что у него в крови…
Да. Никакие деньги не могут победить смерть. Я молчал, уронив голову на руки. Что я могу сделать для Кевина?! Ничего…
Еще раз взглянув на безучастного друга, устало положил отяжелевшую голову на вытянутые руки.
Мне могла помочь только Даша, но и ее я прогнал.
Сегодня я выспалась как никогда, но вчерашнее разочарование точно пробудилось вместе со мной. Идти к Тео не хотелось, но душ был в соседней комнате, да и много-много кофе мне сейчас пришлось бы весьма и весьма кстати.
Тихо постучавшись и мягко приоткрыв дверь, я на цыпочках вошла.
Вожак спал за столом! О, кто бы сомневался! Упрямец во всей красе.
Бросив раздраженный взгляд на соню, представила, что сейчас творится с его раной. Но никого воспитывать не буду, и вчера я зря так распалилась. Хотя случись такое сегодня, поступила бы так же. Ну разве можно равнодушно смотреть, как некоторые калечат себя почем зря?!
Бодро выйдя из душа, я притормозила рядом с диваном – мне хотелось взглянуть на Кевина. Ничего нового.
Тихо забравшись в кухню, поставила турку с кофе на плитку – вариться. Заодно и огляделась. Столько необходимо сюда вещей! И куда все уволокли?! Может, тот же холодильник по зданию базы поискать?
Когда я заглянула в комнату, Тео уже проснулся и, углубившись в записи, под мерное гудение кулера в ноутбуке вновь неподвижно сидел за столом.
– Кофе будешь? – как ни в чем не бывало спросила я. Он ответил благодарной улыбкой и лучистым светом глаз. Я решила забыть вчерашнюю обиду и предложила: – У меня в распоряжении только овощи, как ты к ним относишься? – Тео скривился. – Все понятно – отношение отрицательное.
– Сейчас кого-нибудь пошлю в ресторан. Даш, оставь эти хлопоты… – тяжело вздохнув, ответил он.
Я пожала плечами. Мне же легче.
Радостное весеннее солнце заволокло снежными тучами. Комната погрузилась в сумерки. Я приготовила нам кофе. Медленно размешивая сахар, спросила, взглянув на директора:
– Мне показалось, что бухгалтерия не сильно пострадала? В смысле мне пора выходить на работу…
Тео к кофе так и не прикоснулся. Он работал. Это надо было видеть: включенный монитор компьютера, ноутбук, а он еще что-то записывает карандашом в блокнот! Юлий Цезарь отдыхает. А может, это так у оборотней положено? Закончил фиксировать какие-то данные и, подняв на меня взгляд, предложил:
– А ты не могла бы пока со мной поработать? Мне раньше Кевин помогал, да и бегать сейчас мне не с руки, сама понимаешь.
Тут я поняла, но совсем не то, что он сказал: он ведь при мне еще не поднимался с кресла.
– Могла бы. Когда рану твою обработаю! Сильно прилипло?
Он кивнул. Я сразу представила себе картинку: кровь приклеила марлевые повязки к коже. Но, так уж повелось, Тео не потерпел моих указаний.
– Даш, приготовь мне все нужное для перевязки, я сам.
– Как хочешь.
Чувствуя его неотрывный взгляд на себе, я резко отодвинула недопитую чашку, встала с дивана и пошла за лекарствами, оставленными врачом в коробке на подоконнике. Но для себя твердо решила: не буду ему навязываться! Сам так сам! Сунув в руки упрямцу все необходимое, независимой походкой направилась на кухню. Не хочет признавать свою слабость, путь воюет! А у самой руки тряслись – так хотелось помочь!
Я из кухни хорошо слышала тяжелые шаги в сторону ванной комнаты и почему-то чувствовала себя злобной и вредной, хотя по логике вещей – это меня обидели, выставив неумелым ребенком.