Угроза вторжения
Шрифт:
Подседерцев опустил черное стекло, разделявшее салон «Волги», широкой ладонью шлепнул по плечу человека, сидевшего справа от водителя:
— Как там тебя, сбегай за водичкой.
— Какой? — Парень был хоть и молод, но вышколен, не обернулся, чтобы ненароком не заглянуть в призрачную темень заднего отсека.
— Любой, но в банке. Только не «Фанту», упаси бог! В ней гвозди растворять можно.
— Понял, — кивнул парень и вынырнул наружу. Сквозь открытую дверь в салон успел ворваться свежий ветер, занеся с собой мелкие капельки дождя.
— Попьешь, потом ищи тебе туалет,
— Не хрен подкалывать, Никита! — Подседерцев тяжело откинулся на спинку сиденья. — На душе муторно.
— После вчерашнего?
— Уймись, говорю! Где твой казачок засланный? Жить он у них там решил, что ли?
Прошел почти час, как в особняк, занимаемый МИКБ [2] , вошел человек Гаврилова. Он должен был открыть счет для своей фирмы, переведя на него крупную сумму, чем неминуемо должен был заинтересовать руководство банка, переживавшего нелегкие времена. Это был лишь незначительный эпизод в многоходовой комбинации, но, заглотив наживку, банк был обречен. Подумав об этом, Подседерцев суеверно сжал кулак.
2
Международный инвестиционный коммерческий банк.
— Скоро появится. — Гаврилов нажал кнопку, и опять между водителем и ними встало черное полупрозрачное стекло.
— Видал, как Лужков развернулся?! — Подседерцев ткнул пальцем в боковое стекло. Машина была припаркована на углу Кропоткинской. Сразу в нескольких углах остова будущего Храма вспыхивали яркие гирлянды электросварки. С бульвара то и дело на стройку въезжала череда грузовиков, поток разношерстных легковушек послушно замирал, пропуская оранжевые тяжеловозы. — Ударная стройка первой капиталистической пятилетки!
— Кого на царствие венчать собрались? Неспроста же так гонят, будто Дворец съездов к очередному историческому заседалищу.
— Историю знать надо, чудило. То, что ты имел в виду, делалось в Успенском.
— Ага, а на Красной площади Петька головы рубил, а при Усатом там демонстрации трудящихся гарцевали. Иные времена, иное использование памятников культуры. Тем более, в Успенский бояре по ранжиру входили и было их — по пальцам перечесть, а нынешних только в таком огромном и разместишь, и то еле влезут, если халявщики прорвутся.
— Никита, слухи все это. Уж кто-кто, а я бы первым знал, — отмахнулся Подседерцев.
— Само собой, Служба Охраны Президента! — Гаврилов изобразил на лице немое восхищение.
— Нет у меня настроения… — Подседерцев не успел закончить, в рации пискнуло, потом чей-то голос резко бросил: «Объект вышел. Третий, принимай!»
— Завертелось! — потер ладони Гаврилов.
— Можем ехать?
— Не, погоди! Я специально тебя привез на эту хохму посмотреть. — Гаврилов опустил затемненное стекло. — Смотри через лобовое. Вон наш казачок чешет.
Подседерцев подался вперед, вглядываясь в фигуру молодого мужчины, кутавшегося в плащ, хлопающий полами на резком ветру. Гаврилов, любитель циничных шуток, прозвал его казачком засланным, вспомнив фразу из советского боевика «Неуловимые мстители». Прозвище настолько
— Дохлый он какой-то, — как бы разочарованно протянул Подседерцев. — На фотографии лучше смотрелся.
Сейчас он был от души благодарен Гаврилову, в теле приятно заныла давно забытая струнка — началась охота.
— Не туда смотришь, — подтолкнул его локтем Гаврилов.
За Казачком, особо не скрываясь, топала наружка — один пристроился сзади, второй задержался у светофора.
— Твои?
— В том-то и дело, что нет! — радостно, как фокусник, только что вытащивший из рукава живого кролика, ответил Гаврилов.
— Банковские? — Подседерцев профессиональным взглядом оценил работу наружки. То ли банковская служба безопасности совсем осоловела от безделья, то ли с кадрами у них проблема, но такой халтуры он не видел давно.
— Естественно, Боря!
— Выходит, клюнули, сволочи! Да, кстати, кто в банке шеф безопасности?
— Из бывших ментов.
— Это хорошо. Чужих не жалко. — Подседерцев, как все служившие на Лубянке, относился к милиции с нескрываемым презрением, как индийский брахман к касте неприкасаемых.
Наружка проводила казачка до черного «мерса», срисовала номер машины и непринужденной походкой пошла к метро.
— Вот такие дела, Боря! Клюнули, как и обещал. За любым перспективным новичком у них пускают «хвоста». Недели две будут проверять, пока не убедятся, что с ним можно иметь дело. Только после этого начнут гонять через него кредиты. Так что — с почином тебя, Боря. А теперь пошушукаемся. — Гаврилов вернул стекло в исходное положение, закурил. — Теперь о серьезном, Борис. Казачок — ерунда. Через его фирму, если ее как следует подкормить, мы влезаем в банк. Это все, что от него требуется. А начнет гореть, загашу первым и без шума. Пора крутить второй эпизод. Как приказывал, Журавлева я обложил, пора вербовать.
— Что-то сомневаюсь я, так ли уж он нам нужен?
— Не понял! Вы что — уже все переиграть решили? — Гаврилов, почувствовав неладное, напрягся. — Началось! Елки зеленые, ну когда у нас перестанут планы операции по ходу дела перекраивать! Я-то думал, хоть твоя контора умнее. — Гаврилов зло ткнул сигаретой в пепельницу. — Сомневаешься — ставь на операции крест. Пока не поздно. Я не царь и не бог. У меня всего лишь агентство безопасности. Гоняем братву и следим за тощими любовницами толстых дядек. Ни сил, ни средств завалить этот банк у меня нет.
— Без тебя повалим, ты только начни.
— Вот и валите без меня! Ты в Кремль задницу унесешь, а меня на лапшу порубят. Вместе с семьей, кстати!
— Не верещи! Я обещал — прикрою.
— Во! Гроб мой вы прикроете трехцветной простыней…
— Ты аж взмок, Гаврилой! Остынь. Все останется, как планировали. Не я, а начальство сомневается. Нам с тобой уже отступать некуда, а им к этой мысли еще привыкнуть надо. — Подседерцев усмехнулся. Гаврилов в КГБ прослужил не меньше его, все подводные течения и негласные правила игры знал отлично.