Угроза вторжения
Шрифт:
— Вашему папе мало голову оторвать, — проворчал Белов. — Испортил девчонку.
— Уж да уж. Замуж не возьмут, останусь в девках, — хитро улыбнулась Настя. — А папа говорил, что в государстве, где царит культ спецслужб, гражданин просто обязан владеть соответствующими знаниями и навыками. Иначе не выжить.
— Возможно, он прав. — Белов вспомнил о своих домашних, так до сих пор и не ведающих, чем занимается на службе отец семейства. — А про меня он что сказал?
— Что вам можно доверять. Вы один из немногих честных.
— Спасибо
— Да. Но папа всегда говорил, что бывшие лежат на кладбище. Пока человек органов жив — он человек органов. Что поморщились, я не права?
— Как сказать… — Белов старательно раскурил сигарету. — Настя, вы барышня упрямая, по губам видно. Я задам вопрос. Постарайтесь ответить на него без возрастного максимализма и врожденного упрямства, договорились?
— Это будет одностороннее разоружение. Времена душки Горби уже прошли. Предлагаю договор ОСВ-2.
— Это как? — «Сбивать у противника настрой на вопрос — это тоже папина школа. Приедет, я ему вставлю!»
— Я отказываюсь от юношеского максимализма, а вы не брюзжите, как ветеран партии, и не давите жизненным опытом. Он у каждого свой. Соответственно, критерием оценки быть не может. Договорились? — В темных глазах заиграли бесенята.
— На обе лопатки! — Белов с улыбкой поднял вверх руки. — Договорились, договорились… Ну и смена растет, на ходу подметки режет! Черт с тобой, обойдемся без разминки… Тогда давай фактуру. Кто, что, при каких обстоятельствах, оценки, предварительные версии. Потом будем думать.
— Вот так — сразу?
— А что тянуть? Дело есть дело.
Настя достала из сумочки сигареты, закурив, внимательно посмотрела на Белова, задержала взгляд на пальцах, сцепленных на колене.
— Характер мужчины — его пальцы. У вас хорошие — сильные и нервные. Как у папы. В таких мужчинах есть азарт. У меня был контакт с одним бывшим конторским. Хотела с этим делом пойти к нему. Но потом передумала. Вспомнила, он пожал на прощание руку, а пальцы были такие… Все еще сильные, но уже неживые. Понимаете? Физическая сила осталась, гвоздь в стенку забьет. А чего-то, — азарта, жизни в них уже не было. Недавно узнала, свалил за границу. Был человек да весь вышел, — вздохнула Настя.
— А как узнала?
— Соседи. Это же круче любой контрразведки! А потом через подругу в Шереметьеве проверила. Она в службе пассажирских перевозок работает. Со всем семейством свалил в Грецию.
— Что погрустнела? Свалил человек, радоваться надо. — Белов в душе сам обрадовался, лишней конкуренции в этом деле не хотел. Столетову обещал прикрыть Настю, а какие гарантии, если под ногами будет крутиться опер, осоловевший от пенсионного безделья.
— Не люблю, когда люди ломаются.
— Ай, не устраивай трагедии. Заработал валюты, раз в жизни решил отдохнуть!
— Кто? Журавлев? Для таких,
«А Кирюха Журавлев каким боком в это дело влез? Тихо, не подавай виду!»
— Вот что, Настенька. — Он встал. — Пойдем-ка мы на кухню, сварим кофейку. Разговор у нас, похоже, будет не простой.
— Вы знали Журавлева или мне показалось? — мимоходом спросила Настя, легко встав с дивана.
— Не знал, но слышал. — У Белова рефлекторно сжался живот, как у боксера, чудом среагировавшего на удар. — «Ну, Столетов! Только вернись, я тебе устрою». — Мир спецслужб тесен. Как в деревне, все о всех все знают, даже если не знакомы лично.
Старые дела
Захват — дело нервное. С утра, когда решилось — будем брать — все в отделе ходили дерганые. Журавлев кожей ощущал нервные токи, исходящие от перевозбужденных мужиков. Отупевшие от бумажной работы, привыкшие работать исключительно из-под палки, перед каждым захватом они до неузнаваемости менялись. Исчезала ленивая медлительность движений и мутная поволока в глазах. В эти часы отдел напоминал сборище проснувшихся спозаранку охотников, предвкушающих хорошую травлю.
В этот раз травили банду, подставлявшую валютных проституток осоловевшим от ночных прелестей столицы иностранцам. Девочки везли клиентов на квартиры, где их, расслабленных после быстрой любви, брали теплыми. Неизвестно сколько еще потрошили бы охочих до воспетой классиками красоты и сердобольности русских баб, но вышел прокол. Очередной клиент, японский бизнесмен, не ко времени вспомнил о самурайской чести. Прикрывая срам рукой, он стал демонстрировать ввалившимся в любовное гнездышко искусство древнего окинавского боя без оружия. И нарвался на пулю.
Государство, из интересов взаимовыгодных деловых отношений сквозь пальцы смотревшее на мелкие грешки бизнесменов и по мелочи кормившихся вокруг них криминальных людишек, такого хамства, естественно, стерпеть не могло. Где-то на Старой площади топнули ножкой, эхом тренькнул телефон в высоком кабинете на Лубянке, пошел тревожный перезвон с этажа на этаж, пока не докатился до отдела Журавлева. Как приказывали, в недельный срок банду обложили. Осталось только взять.
Из машины, которая вела такси с путаной и ее клиентом от самого «Метрополя», передали: «Принимайте».