Шрифт:
Глава 1
Форт в лесу
Слейтер проснулся мгновенно. Чудовище медленно и неуклонно ползло к лицу Слейтера, и пара жутких когтей на хитиновых усиках плавно покачивалась на остроконечной голове в такт движению шести лап. Откуда-то из недр куполообразного туловища монстра раздавалось едва слышное пощелкивание, различимое только в абсолютной тишине крохотного спального отсека. Единственный глаз чудища, торчащий на лбу — огромный, фасетчатый, окрашенный в уныло-красный цвет марсианской пустыни, — уставился прямо в карие глаза молодого офицера. Слейтер приподнялся
— И как только, черт подери, ты ухитряешься заманивать женщин в постель, если здесь ползают такие твари? — осведомились с порога.
Лейтенант Хельге Накамура в полном вооружении, облокотившись о косяк, с нескрываемым отвращением смотрел на грудь своего приятеля. Этот здоровяк японо-норвежского происхождения не питал особых симпатий к Слейтерову питомцу.
Слейтер протянул руку и снял с груди двухдюймового щелкунчика. Тот немедля принялся недовольно размахивать усиками и щелкать челюстями.
— Да ведь Хват совсем безобиден, — примирительным тоном произнес Слейтер, — и он никогда не укусит того, кто мне симпатичен, не правда ли, малыш? А сейчас он просто проголодался, вот и пришел к папочке. Видимо, тараканов и мусора в комнате уже не осталось. Между прочим, он куда удобнее кошки.
Держа щелкунчика поперек туловища, он поднялся, не одеваясь пересек комнату и достал кусок мяса из небольшого стенного холодильника. Отпущенный на гладкий пластик стола, щелкунчик аккуратно резал мясо острыми, как бритва, челюстями и отправлял куски в свой квадратный рот, укрытый под заостренным передним выступом панциря. Вскоре в его пасти исчез последний кусок.
Мужчины молча наблюдали за этой трапезой. Но вот все шесть конечностей щелкунчика втянулись под панцирь, а единственный глаз прикрылся перепонкой. Спящий щелкунчик был похож на сморщенную кожуру от каштана или бурый камень странной формы.
Слейтер положил его в плоскую коробку из импервия. Захлопнув крышку, он поставил коробку на стол и начал одеваться: пришло время утреннего дежурства, потому-то Накамура и разбудил его.
— Я знаю, знаю, что щелкунчик опасен, — сказал Слейтер. — Будь я проклят, если он не сумеет прогрызть даже импервий. А уж любой другой материал его челюсти режут, как масло. Но я подобрал его в рукке, и до сих пор он ни разу не попытался удрать от меня. Во всем форте он не трогает никого, кроме мышей и тараканов. Возможно, я слегка чокнулся, но мне приятно думать, что я ему по душе. А порой, как ни странно это звучит, мне кажется, что он может говорить.
— Ты слишком долго торчал в рукке. Когда ты вернешься на базу, тамошним психологам придется вкалывать без выходных. Кроме того, к тому времени ты наверняка будешь говорить фальцетом, если вдруг старине Хвату взбредет в голову перекусить и ему подвернутся твои яйца. Ты же знаешь, что бывало с первыми колонистами, пока не построили купола.
— Это верно, но те щелкунчики были по большей части взрослыми — размером с кошку.
Слейтер застегнул портупею, взял шлем и вслед за Накамурой вышел из комнаты. Через десять минут они уже стояли на командном посту на стене форта Агню, прямо над главными воротами.
— Вонючий рукк, проклятый теф! — Накамура виртуозно сплюнул за парапет. — И почему
Мысль эта была не нова, но звучала здесь достаточно часто. Рукк на многих людей действовал подавляюще.
Вопреки своей фамилии, Накамура был черноглазым блондином шести футов и двух дюймов ростом. Широкие ноздри и полные губы он унаследовал от своего прапрапрадеда гереро. Смешанное норвежско-японское происхождение, о котором говорили его имя и фамилия, носило более свежий характер. Он хмуро взглянул на друга и принялся яростно отмахиваться от тучи мошек, зависшей перед самым его лицом.
Под солнцем марсианского лета царила необыкновенная тишина. В ближней дымке свистели и стрекотали насекомые, да совсем далеко, на грани слышимости, пронзительно кричало какое-то крупное животное, скорее всего кошак. Леса, окружавшие форт, источали свежие запахи растений — запахи живого, растущего, всепроникающего. Было сыро, тепло — двадцать градусов по Цельсию, к ночи, впрочем, температура могла упасть до минус двадцати.
Старший лейтенант Мохаммед Слейтер лениво улыбнулся однокашнику:
— Старик, помнится, ты и в Академии постоянно призывал к действию. Только где еще ты собирался действовать, как не в женском кампусе?
Беспокойный взгляд Слейтера вновь пробежал по темному краю леса. Тревога была беспричинной, но он привык доверять своему чутью. Почти чистокровный гилзайпатан из Западно-Гималайской республики, он имел лишь одного предка англичанина — дедушку, чью фамилию носил. Он надвинул на самый нос зеленый шлем из фибростали, гадая, сколько глаз наблюдают сейчас за ними из недр рукка. Он ничего не мог разглядеть, но отлично знал, что это ничего не значит. Военная академия ООН могла научить Мохаммеда Акбара Слейтера, шесть раз праправнучатого племянника знаменитого Ипийского Факира, обращению с оружием, технологии и стратегии. Тактику, в особенности тактику выживания во фронтире, он впитал в себя с молоком матери.
Форт Агню представлял собой открытую сверху каменную прямоугольную коробку высотой в тридцать футов. По всем четырем его стенам протянулись галереи, а в углах на стыке стен торчали зубчатые башенки. В центре двух акров марсианской земли, надежно укрытой за стенами, возвышался высокий квадратный донжон с вертолетной площадкой на крыше. На флагштоке донжона болтался голубой флаг Объединенных Наций. Ходили слухи, что инженеры форта по чистой лености скопировали план замка короля Артура, но на самом деле форт всего лишь отражал извечный ответ на извечную проблему: старина Артур был бы здесь как дома.
Форт был поставлен на насыпном холме. На двести ярдов вокруг его стен росли только трава мутант и олений мох, подстриженные до шести дюймов. Ничто и никто не мог незамеченным подобраться к форту — днем и ночью на стенах дежурили часовые, вооруженные всеми следящими приборами, какие только способны были произвести лаборатории ООН, ибо форт окружали марсианские джунгли, называемые также теф — сокращенно от «терраформ» — или чаще рукк, — от слова «лес» на хинди. Служба в форте считалась — и не зря — опаснейшей во всей Солнечной системе, и не из-за безликих космических сил, а благодаря человеческому фактору.