Угонщик
Шрифт:
— Мы все деньги забираем и так. И краями мы не расходимся. — я смог преодолеть свою минутную слабость: — Мое предложение к тебе такое — ты уходишь, и я забываю о тебе. Твои братья, как ранее не судимые, берут все на себя, рассказывают о всех тачках, что вы здесь разобрали, получают свои «условки», в итоге остаются на свободе.
— Командир, давай я с братом уйду. У нас, у мамы, сердце слабое, она не выдержит, что младший вслед за мной, за старшим, в тюрьму пойдет. А двоюродному брату все равно, у него матери нет, а у отца вторая семья и
— Володя, братское ты сердце. Вот мне это зачем, с тобой о чем-то договариваться? Вы сейчас все трое здесь, у меня. Я только свистну, и сюда целая толпа прилетит — следователь, эксперт, опера. Все боксы вскроем, уверен, что кучу запасных частей в них найдем. С разобранных машин, номера агрегатов, двигатели, коробки, кузова, шины все сверим, и пока за любую вы не ответите, будем вас терзать и колоть, до самой жопы. Насчет тебя не знаю, а вот братья твои расколются, уверен в этом. А с тобой мне торговаться не интересно. Ты мне предлагаешь то, что у меня и так есть, а того, что у меня нет, не предлагаешь. Только мне кажется, что это неправильно?
— Командир, отпусти брата, я тебе за это мента сдам?
— Какого мента?
— Ну, ты же не думаешь, командир, что мы тут машины только на запчасти разбираем? У нас скупщик есть, что за машинами приезжает и он, за каждую, по две штуки отстегивает, не глядя. Перекраску отдельно делаем, замена номеров на агрегатах тоже отдельно оплачивается. Потом мы машину отдаем, деньги получаем и ждем, когда пацаны новую «тачку» пригонят, а дальше все по новому кругу повторяется. Ну что, согласен?
— Нет. На хрен мне твой гаишник сдался? Геморроя полно, а толку никакого, одни неприятности. Вдруг там какое начальство замешано? Вот мне нужны эти разборки? Я лучше деньгами возьму.
— В каком смысле — деньгами? Ты же и так сказал, что деньги все заберешь. За что тебе еще деньги?
— Ты холодное с горячим не путай. Три тысячи я у тебя взял в компенсацию, за испорченную одежду моего товарища.
— Слушай, его штаны Болотнинской швейной фабрики в магазине рублей пятнадцать стоят. Рубашка рублей двенадцать, а «гавнодавы» его за тридцать рублей в любом магазине стоят.
— Чудак-человек! — повернулся я к Демону, призывая его посмеяться вместе со мной: — Тут его судьба решается, на годы вперед, а он со мной торгуется из-за своего дневного заработка. Я тебе предлагаю длительное сотрудничество. Сейчас вы перерыв сделаете, пока все не утихомирится, а потом вернетесь. Дядьку твоего сторожа все равно трогать никто не будет, поэтому через два месяца, когда следствие закончится, вернетесь сюда и будете спокойно работать. А я вам, за долю малую подскажу как сделать, чтобы так не попасться, как вы спалились. Ну и вообще, буду присматривать за вами, как старший опер по угонам и кражам автотранспорта на этой территории. За недорого. Пятьдесят долларов в месяц всего. Согласись, сказочные условия.
Глава 10
Глава
Июль одна тысяча девятьсот девяносто первого года.
— Николаич, это что такое сейчас было? — у Руслана хватило сдержанности начать задавать вопросы только тогда, когда спины братьев Степановых скрылись в темноте предрассветного берега, и мы остались одни, если не считать плененного в доме Ильи и, гоняющего по кустам какую-то мелкую живность, Демона.
– Ты о чем?
– Ну вот этих- нето, почему ты отпустил? Они же тачки, как на конвейере, разбирали.
– Да нехай идут, никуда они теперь не денутся от нас. Через два месяца вернутся встанут в стойло. Или будут на меня работать или за старое возьмутся, тогда мы с тобой… Ты же со мной? Ну раз со мной, тогда мы с этих братов-акробатов, новые палки настругаем.
— Но, на хрена так сложно, шеф? Вот и читатели интересуются?
— Мне пока нужно, чтобы у меня с этими ребятами и их дядькой, который здесь директором числится, были хорошие отношения. Мне просто эта база понравилась. Я ее, с удовольствием, бы скоммуниздил. Что уставился?
– Да просто охреневаю я с тебя. Нет, мне конечно говорили, что у тебя мозги набекрень, но чтобы настолько. У меня даже в голове не укладывается. Ты как себе представляешь забрать себе объект, принадлежащий профсоюзу? Ты точно псих, но за тобой наблюдать прикольно.
– Значит пошли дальше прикалываться, том более, что скоро утро наступит, и нам надо как-то оправдываться, что на утренний развод мы снова опоздаем. Кстати, вот возьми. — я протянул Руслану деньги: — Это тебе братья Степановы передали компенсацию на одежду и просили их извинить.
— Так тут много денег. И тем более, меня же этот облил, который в домике сидит.
— Я не знаю, они дали, я передал. Наверное, им стыдно стало, что советский милиционер ходит как босяк.
– Ну что, Ильюха! — я похлопал по плечу сгорбившегося на табурете, понурого Илью Кузнецова, пристегнутого за руку к водопроводной трубе (водопроводной, Карл! Здесь даже был водопровод! Мне эта база, в черте Города, на берегу Реки, нравилась все больше и больше.) помогли тебе твои Степановы? Что скуксился? Давай рассказывай- сколько машин разобранных сейчас на базе и куда труп закопали?
– Вы и про труп знаете?
– Что ты сказал?
– Вы и про труп знаете?
Я ни про какой труп не знал, я просто так, в шутку сказал, а сейчас я больше всего жалел, что отпустил братьев Степановых. Но, естественно, я энергичным кивком показал Илье, мол конечно, знаем, про все трупы знаем, мы же милиция, мы про всех все знаем.
– Пошли, покажешь. — я отстегнул кольцо наручников от водопроводной трубы и протянул его Руслану — Пристегивайся и пошли труп смотреть.
– Можно я не пойду, вы же сами все знаете, а я покойников боюсь — заныл побледневший Илья.