Уголек в пепле
Шрифт:
Глаза Каина вспыхнули.
– Не говори о том, чего ты не понимаешь, мальчишка. На то, что мы сделали, есть определенные причины, которые много выше твоего понимания.
– Вы заставили меня убить моих друзей. Я чуть не убил Элен. И Маркус… он убил своего брата… своего близнеца… из-за вас.
– Вам придется делать вещи и похуже, прежде чем все закончится.
– Хуже?! Насколько хуже может быть? Что я должен буду сделать на Четвертом Испытании? Убивать детей?
– Я
Я остановился.
– Какой войне?
– Той, что является в наших снах. – Каин продолжал идти, жестом приглашая следовать за ним. – Тени сгущаются, Элиас. И этого уже не остановить. Тьма собирается в сердце Империи, и она будет расти, пока не накроет всю землю. Близится война. Ее не избежать. Потому что зло должно быть истреблено, зло, которое становится сильнее с каждой отнятой жизнью. Война – единственный путь все исправить. И ты должен быть готов.
Загадки, всегда загадки у этих Пророков.
– Зло, – процедил я сквозь зубы. – Какое зло? Когда? И как война может это исправить?
– Однажды, Элиас Витуриус, эти загадки станут тебе понятны. Но не сегодня.
Он замедлил шаг, когда мы подошли к казармам. Все двери были закрыты. Я не слышал проклятий, рыданий, храпа. Ни единого звука. Где мои люди?
– Они спят, – пояснил Каин. – Потому что той ночью не смыкали глаз. Сегодня их не будут тревожить мертвые в их снах. Это награда за доблесть.
Ничтожная награда. У них еще будет завтрашняя ночь, чтобы просыпаться с криками ужаса. И все остальные ночи…
– Ты не спросил про свой приз, – напомнил Каин, – за победу в Испытании.
– Я не хочу никакого приза. Только не за это.
– Тем не менее, – сказал Пророк, когда мы подошли к моей комнате, – ты его получишь. Твоя дверь будет заперта до рассвета. Никто тебя не побеспокоит. Даже Комендант.
Он вышел из казармы, а я смотрел ему вслед, с тяжелым сердцем думая над его словами о войне, о тенях и тьме.
Но я слишком устал, чтобы долго об этом думать. Все тело болело. Мне просто хотелось спать, хотелось забыть о том, что случилось, хотя бы на несколько часов. Я отбросил все мысли в сторону, отпер дверь и вошел в комнату.
41: Лайя
Дверь в мою камеру открылась, и я бросилась на звук, желая выскочить в коридор. Но холод проник в меня до самых костей. Конечности отяжелели, и чья-то рука легко поймала меня за талию.
– Дверь закрыта Пророками. – Рука отпустила меня. – Ты только поранишь себя.
Моя повязка упала, передо мной стоял маска. Я узнала его сразу же. Витуриус. Его пальцы ощупали мои запястья и шею, развязали веревки, вынули кляп изо рта. На секунду меня охватило замешательство. Все это время он
«Ты это знала, Лайя, – упрекнул меня голос. – Ты знала, что он замышляет подлую игру».
Витуриус принялся неловко массировать шею, и тогда я заметила, что его кожаные доспехи запачканы кровью и грязью. Он и сам весь в порезах и кровоподтеках, а одежда изодрана в клочья. Он взглянул на меня сверху вниз, и в глазах сверкнула короткая вспышка горячей страсти, но тут же его взгляд подернулся холодом и чем-то еще… Удивлением? Грустью?
– Я ничего вам не скажу, – мой голос зазвенел высоко и тонко. Я стиснула зубы. Будь как мама. Не показывай страх. Я обхватила браслет. – Я не сделала ничего плохого. Поэтому вы можете пытать меня сколько угодно, но это не даст вам ничего хорошего.
Витуриус прочистил горло.
– Ты здесь не поэтому. – Он, казалось, врос в каменный пол.
Я посмотрела на него.
– Зачем же то красноглазое существо привело меня в эту камеру, если не для допроса?
– Красноглазое существо, – он кивнул, – хорошее определение. – И огляделся вокруг, как будто впервые видел это помещение. – Это не камера. Это моя комната.
Я взглянула на узкую койку, стул, холодный камин, зловещего вида черный комод, крюк на стене – для пыток, как я решила. Комната была больше моей, но такая же пустая.
– Почему я в вашей комнате?
Маска подошел к комоду и пошарил в ящике. Я напряглась – что там?
– Ты – мой приз, – ответил он. – За победу в Треть ем Испытании.
– Приз? – переспросила я. – Почему я…
Внезапно я все поняла и отчаянно замотала головой, как будто это могло чем-то помочь. Я остро осознавала, что порванное платье едва прикрывает обнаженную кожу, и попыталась подобрать клочки одежды. Отступила, но сразу уперлась в холодную и грубую каменную стену. Дальше отступать было некуда. Я видела, как Витуриус сражается. Он слишком быстрый, слишком большой, слишком сильный.
– Я не собираюсь причинять тебе боль, – он отвернулся от комода и посмотрел на меня со странной симпатией в глазах. – Я не такой. – Он достал чистый черный плащ. – Возьми это. Здесь холодно.
Я посмотрела на плащ. Я так продрогла! Я мерзла с тех пор, как Пророк швырнул меня сюда несколько часов назад. Но не могла взять то, что предлагал Витуриус. В этом наверняка таилась какая-то уловка. Не иначе. Зачем меня выбрали призом, как не для этого? Тогда он кинул плащ на койку. Я почувствовала запах дождя и чего-то темного. Смерти.