Угол белой стены
Шрифт:
— Ну куда летишь, — недовольно сказал Лобанов. — Времени еще вагон. Самолет прибывает в двадцать два часа. Вон женщину чуть не обрызгал.
— Я, Александр Матвеевич, женщин очень уважаю, — лукаво ответил водитель, сбавляя, однако, скорость. — Я даже одну женщину сегодня домой отвез.
— Это кого? — удивился Лобанов.
— А доктора, Наталью Михайловну. Я как раз мимо больницы ехал. Гляжу, она в длинную очередь на автобус встала. А сама спешит, все на часики поглядывает. Ну я и подкатил.
— Ты ко всем, кто спешит, подкатываешь?
— Что вы, Александр Матвеевич, — обиделся шофер. — Это
— Ладно, ладно. Молодец, что подвез. Устала она, наверное.
— Вот именно! А ей еще за сынишкой надо было. В детский сад. Симпатичный такой парень у нее. Я их оттуда и домой отвез, — осмелев, признался водитель.
Лобанов вдруг почувствовал зависть. Вот бы и ему встретить ее случайно. И с сынишкой. Интересно, какой у нее сынишка?
— Служебная все-таки машина, — укоризненно заметил сидевший сзади Храмов.
— Так у меня же как раз время было, Николай Степанович.
— Между прочим, она живет на одной площадке с сестрой Семенова, — сказал Лобанов. — Как ее зовут, забыл?
— Стуков а Нинель Даниловна, — ответил Храмов. — Знаменская, десять, квартира шестнадцать.
«Знаменская, — подумал Лобанов. — Мы сейчас как раз мимо проедем. Вот бы…»
Вскоре машина вылетела из города и, набирая скорость, понеслась по темному, пустынному шоссе. А еще через несколько минут вдали показались огни аэропорта.
Когда приехали, оказалось, что самолет из Москвы задерживается, по предварительным данным, часа на два.
— Вечная история, — проворчал Лобанов, выходя из комнаты дежурного в огромный, полный шума и суеты зал ожидания, где у закрытого газетного киоска покуривали Храмов и водитель.
— Ну что будем делать? — спросил он у товарищей.
— Ждать, — коротко ответил Храмов.
— Да, в город возвращаться нет смысла, — согласился Лобанов. — Тем более что обстановка может каждую минуту измениться. Свяжись с дежурным по городу, предупреди. А я, пожалуй, пройдусь.
Запахнув пальто, он вышел через широкие зеркальные двери в сад перед аэропортом. Там он огляделся и, секунду помедлив, миновал стоянку машин и двинулся по темной аллее, с наслаждением вдыхая сырой, холодный воздух. По сторонам молчаливо стояли высокие, заснеженные ели.
Непонятное беспокойство овладело Лобановым. «Что это ты?» — удивленно спрашивал он себя и не находил ответа. Конечно, положение складывается серьезное, что и говорить. В городе скрывается опасный преступник, и только через него можно выйти на ташкентскую банду. Ни Семенов, ни Трофимов больше ничего не дадут, они просто ничего и никого больше не знают. Завтра, кстати, Трофимова отправят домой, арестовывать его нет оснований. И это даже к лучшему. Надо только предупредить Нуриманова, пусть они там посмотрят за ним. Сергей сообщил, что чемодан случайно обменен и он у кого-то в Борске. Так Лобанов и думал. Значит, надо искать еще и чемодан. Ну теперь приезжает Сергей. Ответственности вроде будет поменьше. Впрочем, дело, конечно, не в ответственности. Спокойнее как-то будет, увереннее. С Сергеем отлично работать. Он талантлив, вот что. И стал мастером, настоящим мастером сыска. Это можно было предвидеть еще тогда, в МУРе, когда Сергей только пришел туда, по первым делам можно было предвидеть. И просто здорово, что он теперь приезжает.
Лобанов невольно ускорил шаг и вскоре вышел на освещенную дорогу, ведущую от шоссе к аэропорту. Мимо пронеслась машина, за ней другая. «Едут кого-то встречать, — подумал Лобанов. — А самолет опаздывает на целых два часа. За это время можно…» Незаметно для себя он шел все быстрее. Под конец он почти побежал.
Показалось здание аэропорта, вереница машин у подъезда. Лобанов взбежал по широким ступеням.
Своего заместителя он нашел в комнате милиции. Храмов доложил:
— Звонил дежурному. Говорит, вам только что звонила доктор Волошина.
— Ну да? — изумился и тут же встревожился Лобанов. — Сама звонила?
— Так точно.
— Что случилось?
— Не сказала. Дежурный обещал вам доложить.
— Так…
Лобанов уже не мог побороть волнения. Если она ему сама позвонила, да еще так поздно, значит, случилось что-то важное. Но что могло случиться? С Семеновым что-нибудь? Или… с ней самой? Да, да, что-то с ней случилось! Это он и чувствовал все время!
— Я скоро буду, — отрывисто произнес Лобанов. — Жди тут. — В случае чего сам встречай самолет. Связь через дежурного.
— Слушаюсь, — удивленно ответил Храмов.
Он уже привык к быстрым и неожиданным решениям своего начальника, но, чтобы Лобанов так волновался, Храмов видел впервые.
Через минуту Лобанов уже мчался по темному шоссе. Теперь он не удерживал своего водителя, и тому словно передалось его нетерпение. Красненькая стрелка спидометра качнулась далеко за цифру «100». Гул мотора стал еле слышен из-за свиста ветра.
Когда влетели в город, Лобанов коротко приказал:
— На Знаменскую.
— Ага…
Вскоре машина, затормозила на углу Знаменской улицы. В этот час она была почти пуста, лишь изредка мелькали фигуры одиноких прохожих в тусклом желтом свете редких фонарей. Неожиданно прошел автобус, тяжелый, неуклюжий, весь забрызганный грязью, даже не задержавшись возле остановки рядом с закрытым уже продуктовым магазином. Его никто не ждал, и, видимо, никто не собирался выходить. Потом мелькнула где-то в самом конце улицы машина.
— Подожди меня здесь, — сказал водителю Лобанов.
Он двинулся по тротуару, сунув руки в карманы пальто. «Ну, приехал? А дальше что?» — насмешливо и смущенно подумал он.
Лобанов медленно прошел мимо дома десять, ничем не примечательного пятиэтажного блочного дома, видимо построенного недавно, года три или четыре назад, но успевшего уже потемнеть и теперь ничем не выделявшегося среди стареньких домов по соседству.
Дойдя до конца улицы, Лобанов пересек мостовую и по противоположной стороне снова вернулся к дому десять. Здесь он остановился и начал в задумчивости рассматривать окна. В большинстве из них за занавесками горел свет — желтый, красноватый, оранжевый, голубой; в одних окнах он горел ярко, под самым потолком, в других еле теплился, вероятно на столе или возле кровати.