Угнетатель аристократов 3
Шрифт:
— Воу… шикарно.
Этот кабинет до боли напоминал мне кабинет моего отца. Такой же внушительный стол, расположенный у окна, занимающая огромную часть стены картина с изображением природы. Кожаный стул.
Должно быть, у всех состоятельных мужчин похожие вкусы. И тянутся они из далёкого, патриархального прошлого.
Я проверил ящики в столе и шкафу. Всё по той же схеме, как и в кабинете директора. Только в этот раз не фотографируя, а просматривая содержимое сразу же.
Нет. Ничего интересного не было. Всякий хлам и скучные
Это одновременно и радовало и расстраивало.
Из кабинета также был проход и в другую комнату. Двери здесь были не заперты. Я толкнул их и оказался в просторной спальне. Видимо, здесь ночуют мать и отец Елены.
Что я здесь забыл? Вряд ли ведь в спальне люди будут хранить что-нибудь важное. Я мельком оглядел комнату, и уже собирался было уходить, как почувствовал что-то неладное.
Что-то, что-то…
Запах?
Нет, не запах в прямом смысле, а… ощущение присутствия знакомой силы… знакомой энергии…
Меня потянуло к тумбочке у кровати. Я подошёл к ней и открыл ящик. Хм… пусто. Странно. А чем тогда пахнет?
Заметил, что подушка лежит немного неровно. Будто бы под ней что-то находится…
Я приподнял её и увидел кожаную книгу. Похожую на одну из тех, что лежат в кабинете директора академии.
— Какого…
Я взял книгу в руки и открыл её. Дверь в комнату скрипнула. Это был не ветер.
Глава 25
По правде говоря, я совершенно не надеялся на успех. Если это, конечно, можно назвать успехом…
Ведь какова вероятность того, что первый же род, который я решил проверить — окажется причастным к использованию скверны? Думаю, не больше нескольких процентов. Ведь родов целая куча. А тем более тех, у которых были какие-либо претензии к Боголюбским.
Но вот я стою возле кровати Аракчеева старшего и держу в руке книгу с теми же символами, что встретил и в кабинете инфернального директора. Забавно.
Интересно, а замешан ли в этом кто-то ещё? Думаю, что да. Ибо… слабо верится в мою несусветную удачу. Скорее всего запрещенным колдовством занимаются не только Аракчеевы. Вдруг, в сговоре были сразу несколько кланов? А что, если большая их часть?
Да, неутешительные выводы.
Если книга находится под подушкой у отца семейства, стало быть, о ней знает и та, кто делит с ним ложе. То есть, мама Елены скорее всего в курсе происходящего. Хорошо, если только так. Хуже — если и сама прибегает к использованию.
Что же касается самой Елены…
Я на девяносто девять и девять процентов уверен, что понятия она не имеет о богопротивных занятиях собственных родителей.
Во-первых, всё свободное время она тратит на учёбу. Во-вторых, отношения с родителями у неё не особо доверительные. В-третьих, я за всё время нашего общения не учуял и толики мерзкой энергии.
Думаю, она чиста.
В
Я успел пересесть к краю кровати и уставиться на огромную картину на стене.
В спальню, шатаясь, вошла Елена. По её прищуру и красноватому оттенку лица я понял, что девушка не то что не протрезвела, но наоборот, ещё больше укрепилась в своём хмельном состоянии.
Удивительно, как она сюда добралась?
— Люблю Айвазовского. — Начал я, нарочито разглядывая картину. — И это не потому, что он маринист. В его работах столько надежды. Не находишь?
Елена качнулась в сторону кровати. Я подхватил её за руку, не дав упасть, и посадил рядом с собой. Она мутными глазами взглянула на картину.
— Надежда? Иногда она бывает очень жестока. А что ты здесь делаешь?
— Ну… — Слегка смутившись, запнулся я, потому что думал, что отвлёк Елену. — … Как вернулся после уборной, увидел, что ты уснула. Решил, что некрасиво тревожить спящего человека, поэтому… стал развлекать себя сам. Пошёл осмотреться. А тут была открыта дверь, ну я и…
— Не может такого быть. — Удивилась девушка. — Отец параноик. Он всегда запирает дверь, даже когда выходит на полминуты. И вообще… — Она икнула. — Я же взяла с собой бутылку…
— Сейчас принесу. — Сказал я и встал с кровати.
Оказавшись в коридоре, обнаружил стоящую возле стены закрытую бутылку шампанского. Елене не хватило несколько метров, чтобы донести её до кабинета. Я подхватил наполненный весёлыми пузырьками сосуд и вернулся обратно.
Девушка полулежала на кровати и смотрела на картину. Зелёное платьице её задралось, открывая чудесные ножки.
— Так иногда хочется погрузиться в эту беспокойную пучину…
— Надеюсь, метафорически? — Я сел рядом с Еленой.
— Когда как… а мы что, будем пить прямо из горла? Бокалов ты не захватил?
— А почему бы и нет? Зачем нам посредник между напитком и ртом?
— Споить меня хочешь, хитрец… — Улыбалась девушка. — Но с какой целью?
Я открутил проволоку, и, накрыв рукою бутылку, совершил холостой выстрел. Сделал затяжной глоток из горла. Передал шампанское Елене. Она повторила за мной.
— Ну так что? Наверное, хочешь скрыть от меня, с какой целью взломал кабинет отца? — Ехидничала девушка.
Я напрягся.
«Думай-думай-думай!»
— Ты меня раскусила. — Улыбнулся.
— Ну так…
— Ты когда-нибудь слышала о… классовом сознании?
— Конечно. Я ещё со школы помню, как бородатые немецкие старики проповедовали ересь о социализме, всеобщем равенстве, рабочем и классе и прочем непотребстве. А что?
— А мне всё-таки кажется, что в чём-то эти люди были правы. И хотя никаких социалистических революций не случилось, всё-таки… внутри меня что-то такое живёт.