Угасающий свет
Шрифт:
Джилл смеется. Один из скелетов, вооруженный электрогитарой со свободно болтающимся проводом, но все же издающей оглушительные трели, манит ее к себе. Джиллиан без промедления запрыгивает на сцену и кружится в танце. Вся площадь вслед за ней пускается в пляс.
Я любуюсь ей и тоже смеюсь.
Спустя несколько прекрасных минут Джилл возвращается ко мне с хитрой улыбкой. Я понимаю, что мои джинсы и футболка сменяются черным фраком, а белое платье Джиллиан такой же черной бархатной мантией. Ее голову украшает островерхая шляпа, а лицо – довольная улыбка.
Мы приближаемся
Мы пробиваемся сквозь шумных гуляк и восторженно созерцаем декорации праздничного города. В глазах Джилл отражаются огни оранжевых гирлянд, улыбка не сходит с ее губ. Я наклоняюсь и целую их, не в силах сдержаться. Она отвечает на мой поцелуй, и площадь замирает. Музыка, гул толпы и детский смех затихают, оставляя нас наедине друг с другом. Но Джилл выскальзывает из моих объятий слишком быстро, и тут же мы вновь ныряем в праздничный круговорот.
– Не отвлекайся, – почти укоризненно говорит она и прячет смущенную улыбку, – сегодня полнолуние.
– Желание, высказанное при полной луне, может исполниться, – я стараюсь притянуть ее обратно.
– Полнолуние означает, – упрямо уворачиваясь и пропуская мои слова мимо ушей, продолжает Джилл, – что стоит внимательнее смотреть по сторонам. Вдруг где-то в толпе мелькнет шляпа-котелок или…
– Прошу прощения, – черная высокая фигура появляется из ниоткуда и нависает над нами, высоко подняв руку с зажатым в ней фонарем-тыквой, – вы не видели здесь собаку?
– …появится Джек, – завершает свою фразу Джиллиан, подпрыгивая от восторга. Джек, не дожидаясь ответа, круто разворачивается на каблуках и гордой походкой удаляется от нас.
– Силы добра и зла сегодня сходятся в последней схватке, – загадочно протягивает Джилл, глядя ему вслед. – Интересно, чем закончится Великая Игра на этот раз?
Толпа расступается, чтобы пропустить катящуюся без лошадей карету.
– Вы моя последняя надежда, доктор, – доносится до нас обрывок разговора, и на короткое мгновение в окошке кареты мелькает покрытая густой шерстью морда.
– Знаешь, кого я хочу увидеть? – Джиллиан провожает ее взглядом.
Знаю. Мы сворачиваем с площади, проходим через темный переулок и оказываемся на кладбище, погруженном во тьму. Джилл сжимает мою руку и старается держаться как можно ближе. Я слышу ее частое дыхание.
Холодный лунный свет выползает на брусчатую дорожку, и мы видим их.
– Ты странная собака, – говорит кошка, надменно задрав хвост.
– Ты странная кошка, – говорит собака, глядя на нее сверху вниз.
Кошка растворяется в темноте.
– Как ей и положено, – Джиллиан поворачивается ко мне и восторженно улыбается. Я не могу не улыбнуться в ответ.
Звуки праздника вновь становятся ближе, пространство вихрем крутится вокруг нас. Мы возвращаемся на площадь и оказываемся перед входом в мрачный лабиринт. И опять я чувствую взволнованное дыхание Джилл, когда она придвигается ко мне как можно ближе.
– Идем, – на этот раз тороплю
– Идем, – с обреченным вздохом соглашается она. Я обнимаю ее за плечи, и мы входим в Лабиринт Страха. Тут же пропадает музыка, смолкают голоса. Где-то тихо стрекочет кузнечик, вдали ухает сова. Мы идем вдоль стен, заросших плющом, и настороженно прислушиваемся к звукам в ночи. Поворот сменяется поворотом, звезды таятся за густыми облаками, и даже луна предательски скрывается за грохочущую тучу. Лишь оранжевый веселый светлячок озаряет наш путь.
– Здесь никого нет? – с облегчением шепчет Джилл.
– Никого, – разочарованно отвечаю я, и тут же из-за очередного поворота вылетает что-то похожее на полупрозрачную рваную простыню. Мерзкий писк, дуновение леденящего ветра, рывок, и привидение исчезает, растворившись в воздухе прямо перед нами. Джиллиан прячет лицо, уткнувшись в мою грудь. Я прижимаю ее к себе и думаю, что этот страшный лабиринт был хорошей идеей.
Еле живые мертвецы, марширующие скелеты в полном обмундировании, демоны, пышущие огнем, поджидают нас за каждым поворотом. Где-то впереди медленно парит в свете робко выглянувшей из-за туч луны красный воздушный шар. Туман поднимается от земли, сгущается, холодит ноги. Крысы выскакивают из плотных зарослей плюща, противно визжат и тонут в тумане. Что-то хрустит под нашими ногами, и мы замедляемся, стараясь ступать осторожней, а в волосах путается липкая паутина. Проход становится все уже.
Где-то позади нас тишину разрывает звук заведенной бензопилы, и Джилл ускоряет шаг, забыв о зловещем тумане. Летучие мыши, встревоженные тем же звуком, взмывают вверх, хлопают крыльями и надрывно пищат.
Мы сворачиваем направо. Впереди, в конце длинного прямого коридора, прислонившись к стене, сидит кукла. Ее глаза широко открыты, щеки горят румянцем, две косы, перевязанные красными бантами, ниспадают на плечи. Кукла медленно поворачивает голову в нашу сторону и растягивает губы в сумасшедшей улыбке.
– Ну уж нет, – Джилл мотает головой и резко разворачивается назад. Там, где только что был проход, уже возвышается стена, а плющ на ней оживает и тянет к нам шипящие ветви.
– Хватит, – Джиллиан жалобно всхлипывает и вновь оказывается в моих руках. Я закрываю глаза, вдыхая запах ее волос.
Стены лабиринта уходят под землю. Мы оказываемся на пустынной поляне. Джилл робко оглядывается по сторонам, и по всему полю раскрываются лавандовые колоски. Вслед за Джилл я наклоняюсь к ним, провожу ладонью по цветам и, ощущая их аромат, понимаю, что именно этот запах я с наслаждением вдыхал еще мгновение назад, прижимая Джиллиан к себе.