Угасание
Шрифт:
Держась подальше от приближающихся клинков, она положила на землю и двеомер тоже и обратилась к Фелиани:
— Когда Сейилл умирала, она сказала, что все-таки надеется на меня. Она знала, что чувство вины заставит меня искупить совершенное предательство. Вот почему я вернулась, вместо того чтобы уйти в Подземье, — чтобы молить Эйлистри простить меня за то, что я натворила.
Вращающиеся клинки миновали оружие и кольчугу Сейилл, не задев их, и придвинулись настолько, что вынудили Халисстру отступить к Рилду, ноги которого были полностью
Халисстра проигнорировала его, сосредоточившись на Фелиани. Удастся ли ей при помощи своего голоса преодолеть сопротивление жрицы во второй раз?
Вращающиеся клинки перестали надвигаться. Они были настолько близко, что Халисстра ощущала дуновение ветра, поднятого ими; один шаг вперед, и она будет изрублена на куски.
— Докажи, — сказала Фелиани. — Поклянись выйти на свет, служить Эйлистри и отречься от Ллос. Поклянись — на мече.
Халисстра — мельком, одним глазом — покосилась на барьер из клинков.
«Какая в том беда? — подумала она. — Ллос мертва — или настолько близка к смерти, что разницы почти никакой».
Даже если Паучья Королева снова возродится, она всегда ценила и вознаграждала вероломство, особенно направленное против богини, которая была ее главной соперницей. Халисстра всегда сможет отвернуться от Эйлистри, и ее с радостью примут обратно в члены паствы.
— Одолжи мне свой меч, — попросила Халисстра, протянув руку к Рилду.
Рилд быстро, испытующе взглянул на нее и выполнил эту просьбу.
Халисстра приняла у него короткий меч и воткнула острием в землю. Потом, как на ее глазах делали слуги Эйлистри, она обошла вокруг него, держа рукоять в левой руке. Барьер из лезвий оставил ей немного места, а клинок Рилда был такой острый, что, когда Халисстра задела его, сталь порезала ей колено. Она не обратила внимания на крохотную ранку и завершила круг.
— Клянусь, — сказала она Фелиани.
Где-то вдалеке она расслышала голос охотничьего рога. Еще одна жрица, запоздало спешащая на помощь? Женщины, тоже услышавшие его, обменялись кивками.
Барьер из клинков исчез. Во внезапно наступившей тишине Халисстра услышала треск сучьев. Первая жрица сняла заклятие с ветвей, удерживающих Рилда. Сердито выпутавшись из них на свободу, воин выдернул свой короткий меч из земли и встал в боевую стойку, поскольку жрицы приближались.
— Что дальше? — спросил он на языке жестов.
— Я сдамся им, — отозвалась Халисстра.
— Это самоубийство, — показал Рилд. — Я не могу позволить тебе сделать это.
Халисстру захлестнула волна теплоты и симпатии, которые она еще совсем недавно сочла бы слабостью. Чтобы скрыть это, она придала своему лицу ледяное выражение.
— Позволить мне? — вслух переспросила она. — Ты… обыкновенный мужчина? Ты не просто забыл свое место, ты только что показал, что больше не нужен мне. — Она дернула подбородком
Рилд потрясенно уставился на нее. На мгновение, когда он смаргивал с ресниц струйки дождя, показалось, будто он плачет, хотя Халисстра, конечно, понимала, что такой закаленный воин ни за что не станет этого делать. Потом Рилд шагнул туда, где лежал Дровокол, и плечи его напряглись, пока он проходил мимо жриц.
— Ты можешь идти, — сказала ему Фелиани, когда он поднял меч. — Уходи и не преследуй нас — или прогневаешь богиню.
Рилд хмыкнул и вогнал меч в висящие за спиной ножны. Потом, не оглянувшись на Халисстру, он повернулся и зашагал в лес.
Халисстра, видя, что жрицы наблюдают за Рилдом, на миг подумала, не попытаться ли удрать, но решила остаться. Она глядела туда, где исчез среди леса Рилд, пока жрицы собирали оружие и доспехи Сейилл.
«Рилду в Подземье будет лучше, — сказала она себе. — Здесь, наверху, он не был бы счастлив».
Ее пленение было единственным способом обеспечить его безопасность.
Фелиани отстегнула висящую на талии цепь и жестом велела Халисстре вытянуть руки. Та повиновалась, и цепь ожила, туго обвившись вокруг ее запястий. Вся сила разом покинула ее тело, перетекла в металлические звенья, оставив ее слабой, как разрушенный солнцем адамантин. Жрица Меларн пошатнулась, борясь с подступающей паникой. Что она наделала? Она приказала себе сохранять спокойствие и помнить, что одно оружие у нее таки осталось. Настанет миг, когда Рилд будет далеко и в безопасности, и она сможет пустить в ход магию баэ'квешел.
Взгляд на юное, бесхитростное лицо Фелиани еще больше успокоил Халисстру. Она видела в Фелиани доброту — слабость, которую могла обратить себе на пользу. Несмотря на то, как Халисстра уже использовала ее однажды, Фелиани действительно верила клятве Халисстры: та вернулась, чтобы искупить свою вину. Все, что понадобится, — дружеская улыбка и несколько слов. Халисстра приоткрыла рот… но жрица, убившая тролля, быстро шагнула к ней и ухватила за подбородок, повернув ее голову набок. Халисстра запоздало услышала, что жрица что-то напевает без слов. Халисстра попыталась заговорить, но оказалось, что она не в состоянии издать ни единого звука.
— Я сама отведу ее обратно в храм, — сказала жрица. — Эйлистри решит ее судьбу: песнь… или меч.
Рилд кипел от ярости, стремительно шагая по лесу, и мокрый папоротник хлюпал под его башмаками. Он сделал то, что хотела Халисстра, — ушел прочь. Почему же он чувствует такое бессилие, такую злость?
Потому, что он спас себя и бросил ее погибать.
Так приказала жрица Ллос, напомнил он себе. А он, послушный мужчина, всегда повиновался.
Бывшая жрица Ллос, поправил он сам себя.