Угадать любовь

Томас Кэрри

— Ну вот, — сказал он. — Теперь лучше?

— Нет, — ответила она глухо. — Извини за неблагодарность, но я чувствую себя гораздо хуже.

Он приподнял ее лицо и хмыкнул:

— Выглядишь ты тоже гораздо хуже!

— Спасибо!

— Не стоит. Брент сервис всегда к вашим услугам. Давай выпьем еще шампанского.

Холодный напиток подействовал на осипшее от слез горло Дианы как нектар, но после одного-двух глотков она отставила бокал.

— Если я еще немного выпью, у меня не останется никаких секретов, — сказала она сиплым голосом и постаралась бодро улыбнуться. — Я готова поспорить, что та дама в жемчугах, которую ты встретил по дороге сюда,

была бы сильно удивлена, если бы могла видеть нас сейчас.

Нортон обнял ее за плечи.

— Вероятно, она сидит на кровати и трепещет от любопытства по поводу той оргии, которой, как она воображает, мы предаемся.

Диана грустно улыбнулась.

— Вместо этого тебе опять пришлось выступить в роли духовного отца. Прости, Нортон.

— Я только хотел чем-нибудь помочь. — Поколебавшись, он спросил — Диана, почему твое замужество оказалось неудачным?

Она вздрогнула, и он крепче обнял ее.

— Прости, я не хотел злоупотреблять твоим доверием.

Она отрицательно покачала головой.

— Я могу рассказать тебе. Так случилось, что моя маленькая проблема — это результат, а не причина неудачи.

— То есть ухаживания твоего мужа не вызывали у тебя протеста, — сказал Нортон.

— Нет. Совсем наоборот.

Диана устало прислонилась к его плечу, уставившись невидящим взглядом в дальний конец комнаты.

— Я никогда и никому об этом не рассказывала. — Она повернулась и взглянула ему в глаза: — Ты уверен, что хочешь услышать все это?

— Черт, Диана, можешь считать, что я сгораю от нетерпения, — откровенно сказал он. — Но если ты не хочешь говорить…

— До сих пор я не могла даже думать об этом, не то что говорить, — быстро произнесла она, вновь устраиваясь на его плече. — Но с тобой все по-другому.

Диана некоторое время помолчала, затем медленно, тщательно подбирая слова, начала рассказывать, как Энтони Клеаринг пришел в туристическое агентство, где она работала, чтобы заказать путевку для своей матери. Энтони был единственным ребенком очень немолодых родителей, его отец умер, когда ему было восемь лет.

— Значит, он воспитывался только матерью, — вставил Нортон.

— Не совсем так. Ее старшая незамужняя сестра переехала жить к ним после смерти отца Энтони. Обе женщины обожали его и потакали всем его капризам.

— Он был красив? — негромко спросил Нортон.

— Да, довольно красив. Густые каштановые волосы, ярко-голубые глаза и улыбка, которая могла очаровать даже птичек на дереве.

Улыбка слегка тронула ее лицо. Любовь с первого взгляда — буквально таким было ее чувство от первой встречи с Энтони Клеарингом, и, к ее радости, он ответил ей тем же. Вскоре они стали проводить вместе столько времени, сколько было в их силах. Их притягивало друг к другу с такой страстью, что каждый вечер расставание превращалось в пытку. Его умелые ласки вызывали в ней трепетное возбуждение, каждая клеточка ее тела жаждала сексуального удовлетворения. Но Энтони, поддерживая имидж истинного джентльмена, был решительно настроен подождать с этим до первой брачной ночи, и в результате через семь недель после их первой встречи в значительной степени против желания ее отца и матери Энтони они зарегистрировали брак. Церемония регистрации была поспешной, скомканной и вряд ли заслуживала своего названия. После свадебного завтрака, на котором присутствовали только Генри Адаме, Китти и миссис Клеаринг со своей сестрой Лидией, новобрачные вылетели в Испанию, чтобы провести медовый месяц в старинном замке.

8

Предполагалось, что это

будет идеальный медовый месяц, безупречное начало счастливой жизни. Вместо этого, как безучастно сказала Диана Нортону, это был ночной кошмар.

— С самого начала? — тихо спросил он.

— Да. — Она поежилась. — Это была катастрофа.

Диана с радостью кинулась в объятия своего сгорающего от нетерпения мужа, но после продолжительных поцелуев и ласк, более долгих, чем она ожидала или хотела, новобрачная поняла, что что-то не так. И очень явно. Несмотря на ее страстный отклик, стало ясно, что Энтони физически не в состоянии исполнить супружеский долг.

— Ты хочешь сказать, что он был гомосексуалистом? — осторожно спросил Нортон.

Диана опустила глаза.

— Нет. Не был. Я думаю, мне было бы легче понять это, если бы он был.

— Тогда почему?

— Хороший вопрос. Он клялся, что проблема возникла из-за меня.

Нортон повернул к себе ее лицо.

— Ты ему поверила?

— Конечно! — Она язвительно улыбнулась. — Я-то ничего не знала!

— У тебя никогда до этого не было возлюбленного?

— Не в том смысле, о котором ты говоришь. У меня были приятели, но ничего серьезного. Я была полна возвышенных представлений о том, что должна подавать хороший пример сестре и не причинять беспокойства отцу, и, если быть честной, до Энтони меня ни к кому так сильно не влекло.

— Чем он занимался?

— Он работал в коммерческом банке, думаю, что-то вроде брокера. Когда я его встретила, мне это казалось безумно романтичным. — Она иронически улыбнулась. — Я была всего лишь младшим ассистентом в агентстве, училась по вечерам, чтобы получить повышение. Энтони ослепил меня.

— А что случилось дальше, когда медовый месяц не удался? — нахмурившись, спросил Нортон.

Глаза Дианы потемнели.

— Мы провели три дня — и три мучительные ночи — в сказочном замке неподалеку от Кордовы. Энтони заставлял меня делать самые унизительные вещи, пытаясь добиться успеха, он все время твердил мне, что это моя вина, что этого никогда не случалось с ним раньше и что недели ожидания перед свадьбой сыграли отрицательную роль.

— Ты верила этому? — недоверчиво спросил Нортон.

— Я была в таком состоянии, что не знала, чему верить. Через три дня Энтони решил, что мы должны ехать домой, что в знакомой обстановке все будет хорошо. Он ошибся — стало хуже.

Возвращение на родную почву не помогло, и жизнь в их новой квартире стала настолько невыносимой, что Энтони начал возвращаться домой все позже и позже, пока однажды вообще не пришел ночевать. Он вернулся домой на рассвете, возбужденно-приподнятый, с триумфом в глазах, чтобы сказать Диане, что в его проблемах, вне всякого сомнения, виновата она.

— Он доказал это, подобрав девушку с улицы, — без всякого выражения сказала Диана. — Очевидно, с ней он имел бурный успех, стоивший каждого пенни, которые он заплатил за это.

— Он оставил тебя после этого в покое?

— Нет.

Она содрогнулась, и Нортон привлек ее ближе к себе.

— Он был убежден, что с ним все в порядке, а ведь прошло уже несколько месяцев после женитьбы. Он клялся, что все еще любит меня.

— А что чувствовала ты?

— Я продолжала заботиться о нем. Но когда его визит к проститутке положил начало новой серии яростных попыток наладить отношения между нами, жизнь превратилась в ад. Ничего не изменилось — со мной он был импотентом. Красивый юноша, в которого я была так влюблена, полностью потерял поверхностный налет шарма и превратился в неистового истеричного маньяка.