Уфф!
Шрифт:
– Уважаемый! Ты мне что за фуфло суёшь? Я же говорил тебе: дэнги давай!
– запротестовал златозубый.
Мне пришлось долго объяснять правила игры. Я уверял шаурмиста, что именно такие деньги здесь ходить будут, что я - автор, а значит - хозяин и я так хочу. Убеждал я эмоционально и резко: нервы уже не выдерживали. Мне казалось, что с другой стороны экрана мной собираются манипулировать! Подергивать ниточками решили? Кто я вам - кукла марионетка? Нет, братцы, так не пойдет!
Шаурмист спросил, как мои деньги называются. Я замялся. В голове вертелись
– Эти деньги называются... ЩаслЯками!
Моя натренированная фантазия вовремя подкинула словечко - производное от "счастье", "счастливый" и "Щас заплачУ!".
– Ара-э! Уважаемый! Вижу, с вами здесь разбогатеешь не скоро!
– заворчал златозубый. Он был очень недоволен, но деньги все же пересчитал и спрятал их в карман. Сделка состоялась.
– Папа!
– С неожиданной сентиментальностью обратился ко мне вдруг Богемль. Он вытирая губы платочком готовясь, по-видимому, сказать что-то важное. - Папа, дай денег на мелкие расходы! И на не мелкие - тоже!
Это "Папа!" на мгновение согрело сердце, но эйфория быстро прошла.
"Сынок!" Хм-м! Конечно, он прав. С одной стороны он - мое детище. Вернее сказать - детище моего воображения. И я виртуально ему папочкой прихожусь. Но за виртуальное отцовство вдруг понести вполне реальную ответственность? Нет! Моя ответственность здесь - обычная, приземленная, как за проступок непреднамеренный, лишенный злого умысла. Неподсуден, совестью - чист, свободу Юрию Деточкину!
Да что же это все на меня сегодня свваливается?!
С этими мыслями я взялся рисовать две банковские карточки "Щасливого банка". Обе карточки были на сто миллионов щасляков - с запасом, чтобы решить денежный вопрос раз и навсегда.
Карточки я, вручая Богемлю, прокомментировал весьма щедро:
– Возьми, сынок на безбедное будущее!
Я вложил в эти слова и иронию, но "сынок", ее не заметил. Он деловито повертел в руках карточки, взял под руку невесту и удалился на поиски торговых точек, исчезая в золотистой пелене "безбедного будущего".
А продавец шаурмы приподнял тележку и покатил ее в другом направлении. Я очень удивился, что Вислоухий последовал не за Богемлем, а за шаурмистом.
– Никакого альтруизма нет у собаки!
– иронично прокомментировал я вслух и очень громко. Так, чтобы Вислоухий это услышал. Песик весело помахал мне хвостиком. Я заметил, как он жадно вдыхал пары жаренного мяса, и понял, что у этой собаки совести нет.
Стало ясно, что сказка окончательно вышла из-под контроля. Она стала непредсказуемой: персонажи объединялись в анклавы, перегруппировались между собой без моего на то согласия и согласно своим личным предпочтениям. Запросы у них - далеко не сказочные, вполне приземленные. Меня это раздражает.
После всех своих треволнений я прилег отдохнуть. Яичница бродила по кишечнику и не хотела подружиться с ферментами. Все произошедшее не содействовало пищеварению. Лучший выход - вздремнуть. После фантазерства я сплю как убитый. Я лег, но сон не спешил меня
Нет! Вы посмотрите на эту новую парочку: шаурмист и Вислоухий? Невесть что!
В моем воображении предстали картинки, в которых собачка и торговец мясом уничтожают невинных животных, алчно их потрошат и сажают тушки на вертел, а потом - жарят, жарят... Фауна моего сказочного начинает оскудевать. А эти двое богатеют и богатеют. Хорошо, что у меня в сказке электронные деньги - нули накручиваются, цифры на счетах увеличиваются, а мне до этого дела нет: законы современной экономики! Все богатства - условны, виртуальны, фук! Мне это подходит. Пускай радуются количеству ноликов!
Мясник и собачка, собачка и мясник... Ой!
Вислоухий, Вислоухий! Такая маленькая, такая доверчивая собачка! Вислоухий!!! Миленький, хорошенький! Где ты? На-на-на!
Я вскочил и бросился к монитору.
ТРЕТЯЯ ГЛАВА
ВЕЛИКИЙ СКАЗОЧНЫЙ КАТАКЛИЗМъ
Рис. 1
Я знаю, что в этом месте твердый знак не нужен. Но здесь я буду тверд, решителен, пойду до конца. То, что я затеял - совсем не воздушное, не розово-нежное. Потому что я разъярен. Вот почему.
Когда в очередной раз я заглянул в свою сказку, то обнаружил в ней два дорогих автомобиля. Оба - с массивными никелированными бамперами, покраска - "перламутр с искрой", длиннющие, с кожаными салонами. Одно авто было синее, второе - оранжевое.
В синем сидели шаурмист и Вислоухий. Оба были одеты в кожаные куртки с заклепками, с серебряными цепями на шеях - вперемежку со всякими амулетами, готическими побрякушками, с "фенечками" на руках и лапках. На обоих были широкополые шляпы, с теми же цепями вместо.
В оранжевой машине сидел Богемль. Был он в белом фраке, с белой хризантемой в петлице, в белых кожаных перчатках и модельных белых туфлях. Рядом сидела Элита. Она была неотразима. Своим одеянием Элита напоминала миллионершу с Беверли-Хилл: алый костюм, приталенный до "не вздохну" и такого же цвета шляпа с полями диаметром не менее метра.
Вся эта респектабельная компания смотрела на меня надменно и даже вызывающе, хотя реально все находилась ниже моего подбородка на тридцать сантиметров.
– Отец родной!
– заговорил Богемль.
– А денежек-то маловато отписал! А они, к тому же, дутыми оказались. Половину суммы инфляция съела. Короче говоря, рисуй, папа, деньги!
Вот как ты заговорил! Да! А чего еще от вас ожидать? Я виноват, признаю. Хотел, чтобы протекало все гладенько, без особых усилий. Расслабился - и вот он, результат!
Вместо ожидаемых денежек я нарисовал на горизонте похожий на фурункул вулкан, подписал его "Тятя" и взорвал к чертовой матери. Экран заполнился россыпями болидов, кипящей лавой, изломами трещин.