Удиви меня
Шрифт:
А что если он действительно прав и моя одежда сродни девочки по вызову? Почему-то я об этом не задумывалась, полагая, что закрытый полностью верх, априори не может быть воспринят как проституточный наряд? Сколько открытий за один долбаный день!
— Ну и что было дальше? Как я оказалась у вас в квартире? Вернулась в бар и набросилась на вас с лозунгом «Хочу шишку»?!
— Нет. Я тебя на остановке нашел не совсем адекватную, вяло отбивающуюся от двух мужиков, настойчиво предлагающих сесть тебе к ним в машину, —
Расстегиваю верхние пуговицы льняного платья, совершенно не заботясь о том, что подумает мой временный водитель, и, достав из сумки блокнот, начинаю обмахиваться им. Мне реально становится плохо. Душно, тошнит и очень, очень неприятные ощущения внизу живота. А еще как назло мы становимся в пробке на мосту.
— А дальше вы отвезли меня к себе домой и решили воспользоваться моей неадекватностью?
— И да, и нет. Я ничем не пользовался. Мы немножко побеседовали, точнее говорила ты. А потом сама же предложила мне минет, — поворачиваюсь к нему с таким лицом, как будто меня сейчас реально вырвет. — Тебе просто очень хотелось увидеть мой член.
Из меня вырывается громкий смешок. Чушь! Вот и попался.
— Вы знаете сколько я членов видела в своей жизни?
— Господи, сколько? — невооруженным взглядом видно, что он не воспринимает мои слова всерьез.
— Точно не считала, но это не десятки, а сотни.
— Да ладно?! — наигранно удивляется он.
— Шоколадно. Я не шучу и говорю вполне серьезно.
— Сотню?
— Не считала, но думаю больше сотни.
— А кто говорил, что не проститутка?
— А кто сказал, что я их видела живыми и прыгала на них?!
— В смысле? Ты про телевизор что ли?
— Нет. В живую, но не живыми. Просто я люблю присутствовать на вскрытии. Морги. Морги я люблю. Так что не морочьте мне голову. Я членов видела больше, чем вы за свою жизнь, сдался мне еще ваш. И вообще, если вы видели у меня в сумке паспорт, почему нельзя было посадить меня на такси?
— Вообще-то мы и были на такси. Ты категорически отказалась ехать домой, мотивируя, что должна вернуться только утром. Не бросать же тебя в самом деле было.
— Не бросать. И как это было? Нет, я серьезно, вы привели меня к себе домой, и с чего мне вдруг захотелось заняться оральным сексом? Я слишком брезглива для таких вещей. Нет, не подумайте, что я считаю это чем-то плохим. Между парами, живущими годами — это наверняка норма, но точно не для меня, видящей вас впервые в жизни. Да я бы никогда не смогла, не получив от вас справку с кожно-венерологического диспансера, — я бы и дальше пыталась возмущаться, если бы не резкая боль в животе. Такой силы, что, кажется, я побледнела, вспотела и пришла в себя. Это черешня!
— Ты говорила, что хотела попробовать побыть нормальной, — а вот это уже полный, похожий на правду капец. — Достала из кармана моих
Это конец…Не врет. Я реально делала ему минет. Пергидрольная пергидроль…Я не знаю на чем сконцентрироваться, на удушающей волне жара, которая проносится по моему телу или бушующему кишечнику. Последний начинает не просто бушевать, но и издавать звуки, которые я тут же маскирую кашлем. Не задумываясь тянусь к приборной панели и включаю радио.
— Так лучше…пробку на мосту переждать. Ну хорошо, предположим я сосала половину вашей шишки…в презервативе. Так?
— Хорошо, пусть будет так, — закусывает нижнюю губу, чтобы явно не засмеяться.
— Да нет, хорошо бы было не так, — достаю трясущейся рукой из сумки салфетки и протираю лоб от испарины. Это ж надо было так вляпаться, еще и на мосту! — Хорошо бы было, если бы я вообще ничего не сосала, ну разве что зубочистку.
— Пососешь еще. Зубочистку в смысле.
— А вам не надоело? — несдержанно бросаю я, борясь с очередным спазмом.
— Что именно?
— Говорить всякие пошлости. Вы же врач, взрослый мужчина, а на деле какой-то…пошляк.
— Что ж мне теперь шишкой не пользоваться, если я врач? Я вообще считаю, что по жизни надо быть проще. И в своих желаниях, и в словах, и тем более в действиях. Какой смысл зацикливаться на каких-то правилах, который придумал какой-то идиот?
— Не желаю это обсуждать. Вы же понимаете, что после всего, что между нами было, я не смогу с вами проходить практику. Я договорюсь с кем-нибудь из студентов, и мы поменяемся местами.
— Нет.
— Да.
— А я сказал — нет. Ты проходишь практику у меня и точка. Что-то ты побледнела. Тебе плохо?
— Конечно, плохо, стыд сжирает моююю, ой… грешную душу, — отворачиваюсь к окну, сжимая до боли колени.
Мыслить здраво, когда из меня совершенно точно хочет выйти черешня, не получается от слова «совсем». Открываю окно, выглядываю наружу и понимаю, что мне реально конец. Это только середина гребаного моста.
— Запиши номер моего телефона.
— Что? — закрываю окно и поворачиваясь к Сергею, мать его, плохо моющего черешню! Омммммммм…….ммммм…. — Красивая музыка играет, да?
— Я не любитель такой музыки, поэтому для меня — нет. Телефон запиши.
— Зачем?
— Будить меня будешь. Шутка. Для связи, для чего же еще. Мало ли какие вопросы будут. Слушай, может хватит трястись, это всего лишь минет, да еще и в презервативе, — это всего лишь понос на твоем кожаном сиденье. Будет, через пару минут! — Чего ты так переживаешь?
— Я вообще по этому поводу не переживаю. Берите мой мобильник, вбейте ваш номер и отстаньте от меня, — кое-как достаю телефон и буквально кидаю ему на колени.