Удиви меня!
Шрифт:
Я посмотрела на руку, сквозь ткань просочились капли крови, обрисовав порез в форме тонкого полумесяца.
Постучавшись, вошел Нейт. Высокий, худой, смуглый, с короткими черными волосами. Вчера я плохо его разглядела. Прямой нос, немного острый подбородок делали из него итальянца. Не то чтобы я видела настоящих итальянцев, но у меня именно такие представления о них.
Держит спину прямо, голова поднята, можно подумать, что он заносчив. Наверняка знает, что он совершенен. И меня раздражает его совершенство. Он очень изменился за те десять – одиннадцать лет, когда последний раз навещал Матильду. На
Он улыбнулся одними глазами и молча сел рядом. Его рука так близко облокотилась рядом с моей, что я поспешно ее отдернула. Но он только нащупал на запястье пульс и отпустил. Потом развязал испачканные бинты, убрал марлю, пропитанную кровью и какой-то мазью. Порез затянулся по краям и лопнул, в центре все еще проступала кровь и сукровица, но гнилью больше не пахло. Нейт смазал рану по краям, слегка прикасаясь прохладными пальцами.
– Не жжет?
– Потерплю.
Закончив, он вышел, не сказав ни слова. Я осталась одна.
Вы думаете, что я слишком груба с ним? Просто он меня раздражает, чувствую себя рядом с ним глупой.
Силы постепенно возвращались. Я изрядно исхудала за эти дни в беспамятстве, но руки чесались отплатить Аду за нечестную игру. У меня есть небольшой револьвер марки «ледисмит», думаю пора им воспользоваться, и прострелить черную голову Ада. Я погрузилась в грезы о личной мести, но скоро заснула.
Нейт пришел только вечером, принес тарелку бульона и лекарства. Мне не хотелось встречаться взглядом. Он ничего не сделал мне плохого, ухаживал, помогал Матильде по дому, пока я пролеживала бока в кровати, но я бесилась, когда он находился рядом. Видимо, я плохо переношу знакомство с честностью. Особенно с такой красивой и вызывающей честностью. В детстве мы не ладили, я настоящая дикарка, грубая и неотесанная, он воспитанный и вежливый. У него всегда были любящие родители, теплая подушка, крыша над головой и добрые слова перед сном. Матильда любила приводить мне его в пример, пока я росла, но это возымело обратный эффект. Я и так знала свое место в этом мире и не собиралась прыгать выше головы. Мне никогда не быть в эпицентре честности и справедливости. Даже если бы я зарабатывала сотни миллионов, то это не помогло бы мне выбиться в люди и стать честной.
Возможно, вы скажите, что я несправедлива и мне следует быть более мягкой и вежливой, но если бы я могла обуздать все эти чувства, то я бы сделала. Скорее всего…
Поздно ночью, услышав быстрые шаги на лестнице, я притворилась спящей. Нейт приоткрыл дверь, и тихо подошел к кровати. Я старалась дышать ровно, но когда неожиданно на лоб опустилась прохладная ладонь, вздрогнула и открыла глаза.
– Не спишь?– тихо спросил Нейт.
– Сплю, – снова закрыла глаза.
– Раз ты не спишь, давай поговорим. – Он сел в ногах.
Пришлось окончательно «проснуться» и сесть, чтобы видеть его. Он была в ночной пижаме и халате. Тонкие пальцы с короткими ногтями лежали на одеяле в паре сантиметров от моих ног.
– Ммм, Эль… я вижу, что мое присутствие тебя раздражает. Но мне все равно, я приехал к своей бабушке, я буду жить у нее пока прохожу практику в клинике. Можешь грубить мне, можешь злиться, вести себя вызывающе и не обращать на меня внимания. Мне все равно. Ты
– Ты меня не раздражаешь,– ответила я, кривя душой, – я привыкла ухаживать за собой сама, я не нуждаюсь ни в чьей помощи, и поэтому…
– Я понял, но я твой врач на данный момент. Придется потерпеть.
Он твердо посмотрел на меня. Я молчала.
– Хочешь воевать со мной? Ну … делай как знаешь.
Он легко поднялся и вышел из комнаты.
– Врач, можно подумать, – прошипела я, – еще только учишься, – еще тише сказала я.
Да, я завидовала и злилась. Думаете это глупо и по-детски? Пожалуй.
4
Лежать в кровати невыносимо скучно. Когда дома никого не было, я вставала и долго сидела на столе у окна. Лето в самом разгаре, а я сижу взаперти. У Матильды в последнюю неделю накопилось много дел. Полиция накрыла наш склад с антиквариатом и инструментами для резки и шлифовки драгоценных камней. Теперь необходимо найти новое помещение, и на всякий случай перевезти сейфы с дорогими и редкими инструментами в другое место. А ведь я говорила Матильде, что необходимо избавиться от старого станка для изготовления фальшивых купюр, но до него не доходили руки. Его полиция конфисковала вместе со старинными вещами на складе.
Если они узнают кому это имущество принадлежит, нас повесят. На нашу братию обрушились облавы и обыски. Почти каждую неделю кого-то из наших людей ловили и казнили у соляных столбов. Город будто взбесился и хотел любой ценой покарать как можно больше людей сомнительного пошиба. Среди бандитов нарастала легкая паника и недоумение. Баланс, который более-менее существовал до этого между окраинами и центром города, стал пропадать. Подозрительные взгляды стали встречаться все чаще и все чаще в ход шли ножи и стальные цепи. Матильда заметала следы нашей деятельности, давала взятки и откуп полицейским и честным гражданам.
Мне было скучно одной. И как-то во время обеда, когда Нейт принес поднос с едой, я неожиданно для себя заговорила с ним.
– Как поживает твоя подружка?
– Это ты про ту, когда мы были в антикварной лавке? Когда ты стащила мой кошелек?
Я поперхнулась супом.
– Что?
Нейт засмеялся.
– Думаешь, я не узнал тебя в лавке?
– Мне не нужен его полупустой кошель.
Черт возьми, эта итальянец заставляет меня краснеть! Я отодвинула тарелку и села, свесив ноги с кровати.
– Я давно знаю, чем вы занимаетесь, – сказал юноша.
– Откуда?
– В детстве подслушал разговор родителей. Мать тогда отказалась от наследства деда, а отец уговаривал этого не делать. Тогда я и узнал много интересного не только про бабушку, но и про деда, ну и про тебя, конечно.
– И что ты думаешь?
– Про тебя?
– Нет, про Матильду. Как ты к этому относишься?
– Скажем так…у меня было много времени свыкнуться с мыслью, что моя бабушка в прошлом, да и сейчас тоже, является великой аферисткой своего времени…