Удержи меня

Крамер Марина

– Спит? – кивнул он в сторону Юлькиной комнаты.

– Да. Ужинать будешь?

– Буду, весь день не ел.

Я накрыла на стол, налила чаю себе и села за стол. Артем был в душе, когда снова позвонила настырная дамочка. Я постучала в дверь и молча протянула ему трубку.

Из душа муж вышел с виноватыми глазами, сел за стол и пробормотал:

– Это не то, что ты подумала… это по работе…

– А я разве спросила, кто звонил? – спокойно отозвалась я, отпивая из кружки остывший чай.

– Нет, но ты ведь подумала.

–У меня, поверь,

нет ни сил, ни желания думать о чем-то, мне своих проблем выше крыши.

– Как у Юльки в школе? – радостно сменил тему Артем, беря вилку и хлеб.

– Нормально.

– Это не ответ.

– Что ты хочешь услышать? Оценок нет, поведением она никогда не выделяется.

– А ты к учительнице ходила?

– Зачем?

– Тебе вечно наплевать на то, что у твоего ребенка в школе творится! – вспылил муж. – Лень оторвать свой зад и доехать до школы?

– Да объясни ты мне, зачем?! Ребенок нормально учится, да, не отличница, но знания-то у нее приличные! Пишет некрасиво, но посмотри на мой почерк и на свой – в кого ей обладать каллиграфией? И надо ли это? В конце концов, главное не оценки, а полученные знания, а с этим у нее все нормально.

– А я сказал тебе, что она должна учиться на одни пятерки! – взревел Артем, швыряя вилку. – И она будет!

– Не должна она тебе ничего! И оставь ее в покое!

– Ты заколебала меня, овца бестолковая! Сколько можно про одно и то же говорить?! В этой жизни нельзя без образования, а чтобы его получить, надо пятерки иметь в аттестате!

– Да?! А у тебя что – Оксфорд, не меньше? – взорвалась я – сам Артем окончил только ПТУ, но гонора было на МГИМО. – Отстань от ребенка, я тебе сказала! От твоих криков и придирок она домой идти не хочет, а ей всего восемь лет! Потом что делать будем?

– Да это ты виновата – ты только послушай, как ты с ней разговариваешь? Как с подружкой! На равных!

– Да, и поэтому все про нее знаю, в отличие от тебя!

– Вот и будет тебя же потом на три буквы посылать с твоим панибратством!

– А было бы лучше, если бы она и меня тоже боялась, как тебя?

– Да пошла ты! – муж вскочил и вылетел из кухни, шарахнув дверью спальни.

Я допила чай, выпила две таблетки валерьянки и пошла спать. Юркнув под одеяло, я отвернулась от мужа и тут же услышала:

– Все, отвернулась! Как только начинаем разговаривать, ты отворачиваешься и уходишь, отмалчиваешься!

– Я не хочу разговаривать в таком тоне.

– А ты ни в каком не хочешь! Легче отмолчаться! – Артем продолжал ссору, хотя видел, что я не настроена разговаривать.

– С тобой – да, легче. Ты ведь всегда прав, никаких компромиссов не признаешь, ты сказал – и все, хоть лоб разбей, не будет по-другому! Ты решил – и хоть тресни! Я устала от твоей непробиваемости, Артем, невозможно так жить.

– Высказалась? А с тобой можно жить? Ты мне завтрак хоть раз приготовила?

– Ты заметил, что все в жизни измеряешь едой? И все разговоры в нашей семье сводятся к жрачке? А если Юлька у матери, то мы вообще можем не общаться с

тобой? – сев на постели, я повернулась к мужу и накинула на плечи одеяло. – Ты посмотри, как ты сам относишься ко мне? Ты хоть раз поинтересовался, как у меня дела? Тебе вообще это интересно – выживу я или нет? – я вытерла с глаз слезы, накатывавшиеся всякий раз, когда речь заходила о моей болезни. – Что ты будешь делать, если я умру, ты об этом думал?

– Ну, понесла! – отмахнулся Артем. – Будешь теперь со своей дурью носиться, нашла новую отмазку!

Я подхватила одеяло и подушку и пошла в гостиную, устроилась спать на диване. Мне было обидно от его слов, можно подумать, что я нарочно заболела, это ведь не грипп или что-то в том же роде! Не хватало только фразы про то, что я сама во всем виновата.

Утром мы не разговаривали, старательно игнорируя друг друга, притихшая Юлька наскоро доедала йогурт, чтобы не навлечь на свою голову родительский гнев.

– Все? – спросил, глядя на нее, Артем. – Поехали, опоздаешь.

Юлька пулей полетела в прихожую, начиная одеваться.

– Ты забираешь? – бросил муж.

– Я не могу – у меня капельница в час, потом еще тридцать минут лежать надо.

– Хорошо, я заберу. Ты готова, красотуля? – это относилось уже к дочери, и та быстро закивала головой в красном беретике. – Поехали.

Юлька чмокнула меня в щеку, поправила ранец на спине и вышла из квартиры вслед за отцом. Я понаблюдала за ними из окна кухни, помахала дочери рукой и принялась мыть посуду. До обеда я успела немного убраться в квартире, приготовить ужин, постирать кое-что. В половине первого начала собираться в больницу, чувствуя, как подрагивают пальцы, и никак не удается мне ровно провести по веку черную стрелку.

Но все прошло гладко – я сама зарядила капельницу, спрятав в карман пустой флакончик из-под лекарства, легла в персоналке, Светка быстро и незаметно вкололась в вену и вышла, сказав, чтобы сама перекрыла, как закончится. Я все прислушивалась к себе, пытаясь определить, хуже мне или нет, но ощущений никаких не было, да и с чего бы? Убрав через полчаса иглу из вены, я попыталась встать и не смогла – закружилась голова и подкатила тошнота. Кое-как справившись с неприятным ощущением, я немного полежала на кушетке, потом унесла стойку в процедурный, попрощалась со Светкой до завтра и потихоньку пошла к выходу. В кармане запиликал мобильный, это оказался Даниил:

– Ты где?

– Домой иду, по лестнице спускаюсь.

– Стой на площадке, я сейчас! – велел он, отключаясь.

Я облокотилась на подоконник, но ждать не пришлось – Данька вылетел на площадку буквально тут же, схватил меня, вглядываясь в лицо:

– Тебе плохо, Машуня? Зеленая совсем… Тошнит?

– Да… – я ткнулась лбом ему в грудь и заплакала. – Дань, это теперь что, все время так будет? Меня надолго не хватит…

– Это пройдет сеансов через пять-семь, потерпи, – уговаривал он, целуя меня в макушку. – Ты ведь умница у меня, потерпи… Пойдем, я провожу тебя домой.