Удержать Уинтер
Шрифт:
Приготавливаясь к боли, которую, как я знаю, мне предстоит испытать, я переключаюсь на пониженную передачу, чтобы снизить скорость до приемлемой. Если мне удастся достаточно замедлиться, я смогу остановить мотоцикл ногами. Но со сломанными рёбрами это будет чертовски больно. Я переключаюсь на пониженную передачу так быстро, как только позволяет мой мотоцикл, пока не снижаю скорость до 40, 30, а затем и до 20 миль в час. Вдалеке виднеется конец улицы, и я начинаю потеть, когда моя скорость медленно опускается до 15 миль в час.
Я не могу больше
К тому времени, как мне удаётся полностью остановиться, пот стекает по моей шее и спине от напряжения и тревоги. Я добираюсь до обочины чьей-то подъездной дорожки и, содрогнувшись, останавливаюсь. Я хватаю ртом воздух и опираюсь на руль своего мотоцикла.
Мне требуется несколько минут, чтобы отдышаться, пока мои травмированные рёбра и лёгкие болезненно пульсируют. В голове тоже стучит, в ушах звенит. Наконец я беру себя в руки и слезаю с мотоцикла, чтобы посмотреть, что с ним сделали. Конечно, если бы я был повнимательнее, то заметил бы, что они перерезали мой тормозной шланг.
Теперь я ничего не могу с этим поделать. Я хватаюсь за руль и начинаю тащить мотоцикл домой, радуясь, что остался жив.
Я не хочу рассказывать Уинтер о том, что произошло. Она и так в стрессе, и я чувствую, что, если она узнает, что кто-то испортил мои тормоза, это только усугубит её гипертонию. Может, я и не очень разбираюсь, но я точно знаю, что это плохо.
И все же, возвращаясь на мотоцикле домой, я понимаю, что должен ей сказать. Я завожу мотоцикл на подъездную аллею и направляюсь внутрь, чувствуя, как горит повреждённое лёгкое и напрягаются рёбра. Я смотрю на часы, прежде чем позвонить Уинтер. Скорее всего, у неё сейчас перерыв.
— Гейб? — Спрашивает она, и в её голосе слышится удивление.
Как только я слышу её, я чувствую, что напряжение в моей груди начинает спадать.
— Привет, — выдыхаю я, закрывая глаза и прислоняясь спиной к стене, чтобы дать голове отдохнуть.
— Все в порядке? Обычно ты не звонишь мне, пока не соберёшься в путь.
— Я... это было тяжёлое утро. Кто бы ни преследовал нас, он напал на парней, охранявших здание клуба, до того, как я прибыл.
Я слышу шёпот, похожий на вздох на другом конце провода.
— Они в порядке?
— Будут, — заверяю я её. — Но есть кое-что ещё.
Я почти уверен, что она затаила дыхание, и, поскольку я не решаюсь продолжать, время между нами растягивается.
— Мне пришлось прыгнуть в воду, чтобы вытащить одного из парней...
— Габриэль, у тебя швы! — Ругается Уинтер.
— Я знаю, я знаю. Вот почему я решил пойти домой после нашей встречи. Чтобы привести себя в порядок… — Это просто мучительно —
— Что случилось? — Требует она.
— Я в порядке, — начинаю я, пытаясь успокоить её, прежде чем рассказать остальную часть истории. — Но они... вроде как перерезали мне тормозные магистрали.
— Ты попал в аварию? — По её голосу можно подумать, что она вот-вот расплачется.
— Нет, пожалуйста, не нервничай. Я в безопасности. Я успел остановить мотоцикл, прежде чем пострадал. Клянусь. — Я отталкиваюсь от стены, резко открываю глаза, и моё сердце начинает биться чаще. Вот почему я не хотел ей говорить. — Я дома, ясно?
— Ясно, — всхлипывает она.
— Но я пошлю Рико за тобой. Я хочу, чтобы ты была дома и в безопасности. В прошлый раз, когда они пришли за мной, они пришли и за тобой.
— Я скажу Мэллори, что мне нужно уйти пораньше. Может, мне позвонить Старле, она гуляет?
— Можно, но я не уверен, что рядом с нами она будет в большей безопасности, — замечаю я.
— Я предупрежу её.
— Будь готова уйти через полчаса.
Ожидание прихода Уинтер мучительно. Я изо всех сил стараюсь отвлечься, принимая душ и тщательно промывая раны. Горячая вода немного облегчает боль в рёбрах, но в голове продолжает неустанно стучать.
Я осторожно натягиваю через голову свежую футболку, постанывая от боли в рёбрах, и слышу, как открывается входная дверь. Я выхожу в коридор, желая поскорее увидеть Уинтер. Мгновение спустя она появляется, похожая на богиню, в лучах послеполуденного солнца, которые окутывают её фигуру сиянием.
— Гейб, — выдыхает она и бежит по коридору.
Я выхожу ей навстречу и заключаю в объятия. Мои рёбра протестуют, когда я крепко прижимаю её к себе, но мне всё равно. Мне нужно чувствовать, что она в тепле и безопасности рядом со мной. Я сделаю всё, чтобы защитить её.
— Я люблю тебя, — шепчет она, и когда она поднимает на меня взгляд, в её глазах блестят непролитые слёзы. Затем она встаёт на цыпочки, нежно обхватывает моё лицо руками и прижимается губами к моим.
Я чувствую отчаяние в её поцелуе, чувствую, как сильно она во мне нуждается. Я тоже нуждаюсь в ней, хочу чувствовать каждый сантиметр её совершенного тела, знать без тени сомнения, что с ней всё в порядке. Прижимаясь ко мне всем телом, она медленно ведёт меня обратно в спальню, не отрывая моих ладоней от её поясницы. Она охотно следует за мной, делая шаг вперёд, чтобы наши губы не размыкались.
Но, когда я веду её в комнату, я не учитываю, что у нас новая мебель, и с грохотом врезаюсь в комод. От неожиданного препятствия я стону, когда мои рёбра на мгновение оказываются зажатыми между деревом и телом Уинтер. Уинтер в ужасе отпрянула, но её взгляд, скользящий по моему телу, был полон нежности. Её пальцы нежно скользят по моей груди, посылая волны удовольствия по моей спине.
— Прости, — говорит она, осторожно приподнимая край моей футболки, чтобы увидеть мои всё ещё покрытые синяками рёбра.