Удержать мою девушку
Шрифт:
— Что? — спрашивает он, изображая невинность, и я не могу удержаться от улыбки.
Томмазо, один из телохранителей, выходит из следовавшего за нами внедорожника и спрашивает: — У вас были проблемы с машиной? Беспокойство пронизывает черты его лица, когда он говорит: — Ты ехала по шоссе на скорости шестьдесят, потом девяносто, а потом сорок пять, и я видел, как ты несколько раз сворачивала.
Нико одаривает меня дерзкой ухмылкой, прежде чем повернуться к охраннику.
— Не, Лина только учится водить. Я пытался научить ее, но она ужасная ученица, — невозмутимо заявляет он. — Я уверен, что с большей практикой она
— О, хорошо, — говорит Томмазо с понимающим кивком, прежде чем одарить меня легкой, неловкой улыбкой, а затем отворачивается, чтобы продолжить свою смену.
Я подхожу к Нико и бью его в живот тыльной стороной ладони.
— Мудак, — бормочу я себе под нос.
— Ты любишь меня, — со смешком парирует он, прежде чем направиться к дому.
Мои шаги замедляются позади него. Я знаю, что Нико просто пошутил, но его слова оказывают на меня глубокое влияние. Я никогда не думала, что когда-нибудь смогу кого-то полюбить, никогда не хотела никого любить или позволять себе быть настолько уязвимой в отношениях. Но знаю, что все по-другому, когда дело касается Нико. И я думаю, что происходит невозможное — я начинаю влюбляться в него.
Глава 38
Николас
— Ты не концентрируешься, в очередной раз, — говорит мне Ренато, прежде чем замахнуться кулаком в лицо.
Я едва успеваю отстраниться, прежде чем его кулак касается моей щеки, ощущая свист воздуха у моего уха, когда он завершает удар. Слава богу, что сегодня мы используем только кулаки, а не ножи, иначе половина моего уха сейчас лежала бы на полу.
— Ты хочешь снова оказаться в кабинете Сары? — Он издевается надо мной.
Мы около часа тренировались в тренажерном зале, но я этого не чувствую. Это утро с Селиной было потрясающим. Я посадил ее за руль, и это превратилось в нечто большее, чем простой урок вождения. Тот факт, что она спланировала всю экскурсию и так сильно хотела меня трахнуть, что гнала как сумасшедшая, чтобы оторваться от нашего хвоста, снова возбуждает меня.
— Тайм-аут, — говорю я Ренато, прежде чем сесть. Я чувствую себя чертовым подростком, думающим о девушках посреди дня и демонстрирующим стояк на публике. Черт возьми, она заставляет меня чувствовать так много вещей. Она — все, о чем я могу думать. И секс с ней потрясающий. Сказать, что я зависим от того, что я чувствую, когда нахожусь рядом с ней… или внутри нее… было бы преуменьшением гребаного века.
Мне нравится тот факт, что она получает удовольствие от опасности. Риск быть пойманным меня тоже возбуждает. Хотя, я думаю, забавно, что она думала, что я действительно позволю нам разбиться сегодня на шоссе. В любую секунду я бы сел за руль, но она была сильной и сосредоточенной, принимала все, что я ей давал, и не позволяла нам разбиться. Хотя не позволил бы, чтобы с ней что-нибудь случилось. Ни один волос не упадет с ее головы, пока она со мной. В этом я определенно могу поклясться.
— Думаешь о Селине? —
Я киваю и одариваю его улыбкой.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты думаешь только о ней, чувак. К тому же, у тебя на лице эта дурацкая гребаная ухмылка.
Он хихикает, когда я показываю ему средний палец.
— Чувак, я просто рад хоть раз увидеть тебя счастливым.
— Я не был счастлив раньше? — Я задаю вопрос, хотя знаю, что не был.
— Нет. Ты был жалким ублюдком в течение многих лет после исчезновения Селины. Я рад, что ты нашел ее. И я рад, что у нее есть ты сейчас.
— Спасибо, чувак, — говорю я. Ренато не из тех, кто любит сентиментальные моменты, и знаю, что он попытается испортить настроение за три… два… один…
— Я могу только представить, что глупая ухмылка, которая была на твоем лице последние несколько дней, это потому, что вы, ребята, наконец-то трахаетесь, — предполагает он.
И вот оно.
— Ну и что, что в этом такого?
— Черт возьми, да, — говорит он с выразительным кивком. — Молодец.
А затем он бормочет себе под нос: — По крайней мере, хоть кто-то здесь получает немного пизды.
Мои брови хмурятся от его слов. Я просто думал, что он трахал мою сестру годами, но, возможно, ошибался. Я и раньше заставал их целующимися в темных углах комплекса, но, возможно, она бережет себя для замужества или чего-то в этом роде. Кто знает, когда дело доходит до Арии. Мы были действительно близки, когда были детьми, но теперь чувствую, что она дистанцируется от всех.
Я знаю, что она чувствует себя здесь пленницей, принцессой, запертой в позолоченной клетке, но также это для ее же чертовой пользы. Посмотрите, что случилось с Селиной. И, возможно, нам не следует сравнивать Арию с прошлым Селины, но мы все это делаем. Мы должны обеспечить безопасность Арии здесь.
Мысль о том, что кто-то похитит мою сестру или, не дай Бог, Селину, заставляет мою кровь закипать. Мои родители поставили своей жизненной миссией уничтожать таких людей, как Константин Карбоне, и я хочу продолжать эту миссию сейчас и еще долго после того, как они умрут. Если бы я мог спасти миллион таких девушек, как Селина, то сделал бы это. И я это сделаю.
— Ты закончила отдыхать, принцесса? — Спрашивает Ренато.
— Да, пошли, — говорю я ему, свирепо глядя на него.
— О черт. Он вернулся! — говорит он, хлопая в ладоши. — Это должно быть весело.
— Очень, — говорю я, прежде чем встать.
С моим подавленным гневом и разочарованием из-за своих ужасных внутренних мыслей я готов оторвать кому-нибудь голову.
Похоже, что позже в кабинет Сары все-таки придет Ренато.
Глава 39
Николас
После того, как закончил свою дневную работу, я тайком спускаюсь в спортзал, где, как знаю, Селина проходит сеанс физиотерапии.