Удавка для опера
Шрифт:
Хлебов исчез. Через минуту появился снова.
«Поздравляю тебя, Лозовой, — на полном серьезе он протянул ему руку. — Счастливого тебе отдыха!..»
«Не понял…» — ошарашено посмотрел на него Рома.
«А чего тут понимать. По графику у тебя отпуск в июле…»
Хоть стой, хоть падай.
Рома пытался возразить. В отпуск ему, конечно, хотелось. Но дел невпроворот. Ребята без него задохнутся. Но…
«Ничего не знаю, — отрезал Хлебов. — С завтрашнего дня в отпуск!.. Комов, подготовьте соответствующие
И началось… Из отделения в ресторан, отпуск его отмечать. До провалов в памяти отмечали. Рома смутно помнил, как из ресторана вся компания отправилась к нему домой, собирать его в дорогу. А оттуда на вокзал. Там еще в ресторане посидели.
А теперь вот поезд. Сержант, И пистолет в кейсе. Это ж надо. Табельный «макар» забыл сдать. И Федот не проследил.
Хорошо, сержант понятливый попался. Не стал требовать командировочное удостоверение с разрешением на провоз оружия. И даже бутылку пива не взял, которую предложил ему Рома. От сердца отрывал, а он не взял. И ушел…
— Милиционер милиционера не обидит, — послышался с верхней полки приятный девичий голос.
— Да нет, не так, — откупоривая бутылку, сказал Рома. На женщину он даже не взглянул. — Мент менту глаз не выклюет… Хотя, конечно, среди нашего брата бывают такие паскудники…
— А вы не из них…
— Обидеть меня хотите? — Рома приложился к бутылке.
И посмотрел поверх нее на женщину. И чуть не захлебнулся.
Это была настоящая красотка. Шатенка, стрижка каре. Глаза — полный отпад. И сексуальная донельзя. Рома представил, как он будет с ней… Это будет суперкайф. Приключение на весь отпуск. После этой красотки можно весь отпуск семечки лузгать. Не надо других женщин, хватит ее одной.
Рома мысленно воткнул флажок в подушку прелестной соседки. Это вымпел. Который он должен взять вместе с ней самой. Жаль, купе не двухместное, соседи мешать будут. Но если изловчиться…
— Нет, просто чуть-чуть поиздеваться хочу…
— Чем же я вам не угодил?
— Просто скучно…
— А давайте в вагон-ресторан сходим? Посидим, поговорим…
— Нельзя.
— Почему?
— Какой ресторан, если вам пить нельзя?
— Как это нельзя? Можно!
— Да нет, вам хватит. Я вижу, у вас пистолет в ногах лежит. Скажите, это так положено?
— Нет, — буркнул Рома. — Это так брошено…
Надо же, умыла его. Опозорила.
Он подобрал с пола пистолет, сунул его под подушку. Собрал все свои вещи в кейс. И лег. Закрыл глаза.
— Даже не спрошу, как вас зовут! — отомстил он соседке.
И повернулся спиной к стене.
— А я вам и так скажу. Меня Вероника зовут…
Рома промолчал. Пусть это будет новая порция мести.
Настроение хуже некуда. Соседка испортила. А потом, осадок в душе от встречи с сержантом. И пистолет.
Плохо. Очень плохо. И от начальства
Впрочем, какая в Семиречье война? Разве что с комарьем…
— Вероника, а чего вы на верхней полке? — спросил Рома. — Вы женщина, вам нижняя полагается… Давайте поменяемся?
Как ни обидно, соседка почти не реагировала на него. Вымпел у ее изголовья по-прежнему маячил перед его мысленным взором. Уж очень хотелось овладеть этим неприступным бастионом.
— А Вероника не женщина, — заявил худощавый Иннокентий.
Обычный серый тип — человек из толпы. И в Мише ничего примечательного. Банальная посредственность, не более того.
Иннокентий и Миша — не просто соседи по купе. Они спутники Вероники. Все трое — одна группа. Только Рому это как-то не волновало. Отношения между ними и Вероникой дружеские и деловые. Никаких амуров и в помине.
Да и какие амуры могут быть? Вероника — это чудо природы. А Иннокентий и Миша — дремучая серость.
А один из них еще и законченный придурок. Вероника не женщина… Совсем сдурел дядя…
— А кто говорит, что она женщина? Вероника — девушка…
Ей уже за двадцать. Москвичка. Трудно поверить, что она девственна. Рома и не верил.
— И не девушка, — усмехнулся Иннокентий. — Она альпинистка.
— И между прочим, мастер спорта, — гордо добавил Миша.
— Ну и что?
Рома чувствовал себя врачом в палате для душевнобольных.
— Альпинисты — существа бесполые, — сухо заметил Иннокентий.
— Бесполые?
Да, Рома прав. Этим друзьям можно ставить диагноз.
— Знаете, у меня есть один знакомый психиатр, — сказал он. — Занимайте очередь…
Иннокентий и Миша неприязненно посмотрели на него. Но промолчали.
— Они не сумасшедшие, — в голосе Вероники звучало недовольство. — Они кровельщики-монтажники. И я, кстати, тоже…
— Кровельщики… Монтажники….
— Иннокентий и Миша мастера, я за прораба. Устраивает?
— А мне-то что?.. Едете куда?
— В Семиречье…
— Да ну?..
Семиречье городок небольшой, тысяч на десять душ. До областного центра две сотни километров. Трудно было поверить, что она не просто знает про Семиречье, но и держит туда путь.
— Вот тебе и ну… Ты о Гаврииловской часовне слышал?
— Конечно…
О Гаврииловской часовне ходили легенды. Ее в прошлом веке воздвигли местные казаки. Далеко в лес вынесли, верст за полета от города. В давние времена ходили упорные слухи, будто в тех местах злые духи бесчинствуют. Люди гибли почем зря. И непонятно было, кто их убивал: то ли гигантские волки, то ли оборотни. И самое странное, когда построили часовню, нечистая сила будто сгинула. Или просто волки-людоеды перекочевали в другие края.