Ударом на удар
Шрифт:
– Мне кажется, что вы сами не верите в то, что сейчас говорите, – улыбнулся Полунин. – Неужели вы не видите сами, что это смешно. Налоговый полицейский радеет о том, чтобы облегчить плательщикам уплату налога!
– Я спрашиваю вас последний раз, – озлобился майор, – вы поможете мне найти вашу жену?
– С удовольствием бы, – усмехнулся про себя Полунин, – но...
– В таком случае я буду вынужден начать проверку на вашем предприятии, – пробормотал Крюков, – выемка документов, изъятие компьютеров, блокирование счетов... Вам это нужно?
– Пошел вон! – заорал Полунин, поднимаясь со своего места.
От
– Уходите, – твердо произнес Степин, – уходите от греха подальше. Видите, что вы наделали? Я попробую уговорить моего клиента, чтобы он не подавал на вас жалобу в милицию, в прокуратуру и Службу собственных расследований. Вы ведь этого не хотите?
– То есть за что? – майору никак не улыбалась перспектива отчитываться перед своими же начальниками.
– За то, что вы оскорбили моего клиента, – уже мягче добавил Степин, – угрожали ему и его жене. При этом, как вы должны были заметить, присутствовали двое свидетелей. Для такой жалобы этого вполне достаточно. Так что уходите, если не хотите больших осложнений по службе. Мы ведь все понимаем, что вы не сами захотели провернуть эту операцию с долларами, ведь так?
Майор стоял как вкопанный, не в силах ничего ответить.
– Значит, за вами кто-то стоит, – продолжил адвокат, – ваш начальник, скорее всего. Так вы скажите вашему начальнику, что Владимир Иванович Полунин не знает, где находится его жена, хорошо?
– Хорошо... – автоматически согласился Крюков.
Слушая, как Степин обрабатывает майора, Полунин опустился в кресло и приложил к ране носовой платок. Рана оказалась не такой уж большой, но сильно кровоточила.
Он нажал на кнопку селектора и вызвал секретаршу.
– Убери здесь, пожалуйста, – показал он на осколки, – стакан разбился.
Взглянув на Крюкова, она исчезла в приемной и тут же появилась снова с совком и метелкой. Пока она убиралась, адвокат выпроводил полицейского в приемную.
Оставшись в кабинете с Юсуповым, Полунин решил сразу же позвонить своему приятелю Реденко Ивану Петровичу, сын которого работал на местном телеканале.
– Иван Петрович, – сказал Полунин в трубку, стараясь придать своему голосу теплые интонации, – как дела?
– Полунин? – услышал он в трубке благожелательный баритон чиновника.
– Узнал... – усмехнулся Владимир. – Как мне найти твоего сына, телефончик не подскажешь?
– Зачем он тебе? – полюбопытствовал Реденко.
– Да есть тут одна информашка, которая должна его заинтересовать.
Реденко держался особняком в правительстве области. Он не то чтобы лаялся с Изяевым, но откровенно недолюбливал его. С Цепелюком, как было известно Полунину, у Реденко отношения тоже были натянутыми. Зато все они, как было видно, ладили с губернатором, словно он был неким стабилизирующим центром областной администрации. О нынешнем звонке, Полунин был уверен в этом, Реденко никому из «областных» сообщать не будет. Не то чтобы Владимир в чем-то их подозревал, просто
Полунин почти не сомневался, что Реденко, не общаясь с Цепелюком и Изяевым, не сильно отличается от них. Он наверняка не знал, но догадывался, что все они «берут», что вертят так и сяк деньги областного бюджета, чтобы выкроить себе кусок сладкого пирога. Полунин вообще относительно людей во власти и чиновников не обольщался. Чутье говорило ему, что необходимо проверить деньги, которые бандиты заплатили его жене за ее долю завода. Он не понимал, зачем им понадобилось вообще что-то платить, если они могли при помощи шантажа и насилия просто лишить ее этих проклятых бумаг. Нарисовавшийся налоговик, конечно, многое прояснил. Но то обстоятельство, что налоги платятся в течение определенного времени, то есть Светлана могла рассчитаться с государством до апреля следующего года, несколько затемняло положение вещей. После разговора с Крюковым Полунин решил съездить в банк и проверить хранившиеся в депозитарии доллары Светланы. А пока он разговаривал с Реденко, который стремился разузнать поконкретнее, зачем Полунину понадобился его сын. Полунин охотно верил в праздное любопытство чиновника, который рассматривает зачастую регион как свою вотчину и которому до смерти интересно, что же такого могло случиться, чего он не знает.
– Какая информашка? Не поделишься?
– Пока все строго конфиденциально, – придал Владимир своему голосу шутливые нотки, – к утру об этом будет знать весь город.
– Правда полезная? – продолжал выспрашивать Реденко.
– Очень. Ну так как? – Полунин уже начал терять терпение. – Лучше всего его сотовый.
– Я ему позвоню, скажу, что его хочет порадовать мой знакомый Полунин, – откликнулся Реденко. – Его телефон...
Он продиктовал номер.
– Позвони ему минут через десять, я все устрою, – с гордостью произнес Реденко, словно принимал главное участие в каком-то важном деле.
Впрочем, он даже не подозревал, насколько важным оно было для Полунина.
– Спасибо, Иван Петрович, буду обязан...
Полунин положил трубку и посмотрел на молчаливо ухмыляющегося князя.
– Нелегко с этим народом, – покачал Юсупов головой.
– Везде суют свой нос, хотят всех и вся контролировать, – пренебрежительно отозвался Полунин. – Я договорюсь о твоем визите, а ты поедешь к Реденко-младшему и все детально обрисуешь.
– Еще какой-то Реденко-младший на моем пути возник, – иронично заметил князь, – разве мне не достаточно Миронова-младшего.
– Контакт с первым будет несомненно более полезным и менее волнительным, – пошутил Полунин.
– Слышал бы тебя сейчас Миронов-младший! – засмеялся князь, глаза которого лукаво сузились.
Полунин снова взял трубку и, пробежав пальцами по клавишам, приставил к уху.
– Редакция «Континента»? Мне, пожалуйста, Мажухова Кирилла Степановича. Скажите, Полунин спрашивает.
Через минуту Полунин уже договаривался с главным редактором о визите к ним в редакцию московского журналиста. Позвонив в редакцию «Бюргера», Полунин сообщил аналогичную информацию.