Удар
Шрифт:
— Отец говорит — ты талантливый боец. — Вожу пластиковой соломинкой по краю стакана диетической колы и наблюдаю, как лед кружится в водовороте.
— Он так сказал? — спрашивает Ноа удивленно.
Поднимаю взгляд от напитка и натыкаюсь на его зеленые глаза.
— Тебя это удивляет? Уверена, ты и сам знаешь, что талантлив.
Ноа проводит рукой по чисто выбритому подбородку.
— Твой отец скуп на похвалу. Хотя она мне и не нужна. Самое важное — сражаться. Это часть меня. Одобрения тренера или кого-то другого я не жду.
Слушая легкую народную музыку мексиканского ансамбля мариачи, выступающего в другой части ресторана,
Ноа оплачивает счет, берет меня за руку и ведет к машине. И снова показывает, какой он джентльмен, открывая передо мной дверь. Лучшее свидание в жизни. Не скажу, что у меня было их много, но прошлой весной я встречалась пару месяцев с одним парнем. У него вообще не было никаких манер, и целовался он ужасно. Надеюсь, Ноа не такой. Украдкой взглянув на него, замечаю полные чувственные губы и невольно понимаю, что его поцелуй точно не разочарует. Надеюсь, сегодня вечером мне удастся испытать, каково это — коснуться губами его губ.
Заезжаем на подъездную дорожку, и, к сожалению, свидание подходит к концу. Я надеялась провести с Ноа больше времени.
— Хотелось бы продолжить вечер, но рано утром нужно в зал. Могу я снова пригласить тебя куда-нибудь завтра? — спрашивает Ноа с надеждой.
— Мне бы очень этого хотелось, — улыбаюсь я.
— Позволь мне проводить тебя до двери. — Пока мы поднимаемся по двум ступеням, ведущим на крыльцо, Ноа держит меня за руку.
Желудок сводит от нервов. Хочу, чтобы Ноа меня поцеловал, в то же время ужасно из-за этого волнуюсь.
— Я прекрасно провел время, — начинает Ноа. Прислонившись спиной к двери, смотрю на него снизу вверх в ожидании.
— Я тоже. — Ноа на шаг приближается. Медленно поднимает руку и ласково касается моего лица. Пальцами спускается от скулы к подбородку. Другой рукой скользит мне под волосы, обхватывая затылок. — Хочу тебя поцеловать. Скажи, что хочешь того же. — Его хриплый голос звучит для моих ушей как никогда сексуально.
— Да, — шепчу я, кивая, и облизываю губы.
Он внимательно смотрит на мой рот, медленно наклоняется, и наши губы встречаются в нежном поцелуе. Застонав, хватаю Ноа за шею и прижимаюсь к его губам сильнее. Он стонет в ответ и рукой обхватывает мое бедро, его язык первый раз проникает в мой рот. Хватаюсь пальцами за плечи Ноа и втискиваюсь в его твердую как камень грудь, пока наши языки ласкаясь, играют друг с другом. Поцелуй продолжается и продолжается, и никто из нас не хочет останавливаться. Бабочки у меня в животе будто катаются на американских горках. Наконец, Ноа отстраняется. Мы оба прерывисто дышим и ошеломленно молчим. Представить не могла, что поцелуй может быть таким.
— Заеду за тобой завтра в семь вечера, — отступает Ноа, как и я потрясенный.
Киваю в шоке, не находя слов для ответа.
— Спокойной ночи, — широко улыбается Ноа, поворачивается и идет к машине. Открыв дверь, машет рукой на прощание. Посылаю ему воздушный поцелуй и с улыбкой на лице предвкушаю следующее свидание.
ГЛАВА 6
НОА
— Чувак, чего такой мрачный? У тебя собака умерла? — спрашивает меня Ник, тоже боец и хороший друг из спортзала.
Качаю головой и на стойке бара верчу пустую бутылку из-под пива.
— У меня нет собаки. Ты прекрасно это знаешь.
— Да ладно тебе, Но-Но, не начинай. — Ник ухмыляется и залпом выпивает порцию виски.
— Не доставай меня, а то завтра
— Отвали от моей задницы, — шутит он и направляется через бар, поговорить с симпатичной брюнеткой, строящей ему глазки.
У Ника отличное чувство юмора, и он предпочитает смотреть на жизнь проще. Знаю, что лишь к двум вещам друг относится со всей серьезностью: бои и футбол.
Оглядывая бар, вижу неопрятную толпу. «Ворон» находится в нескольких минутах ходьбы от «Бойцовского клуба Коллинза», где мы тренируемся. Обычно я тусуюсь в баре вместе с парнями вечером в пятницу. Приятно провожу время, расслабляюсь. Если скоро бой, я никогда не заказываю больше одного напитка и не остаюсь надолго. Сегодня вечером это было пиво «Самюэль Адамс». Да, я пил и получше… Пора уходить, но я продолжаю сидеть, возясь с пустой бутылкой.
Мысли вертятся вокруг событий прошедшего часа и ощущения Рейган в моих руках. Конечно, все могло пройти лучше, но я и не ожидал теплого приема. Хотелось бы мне перестать думать о ней, вот только не получается, и это сводит с ума. Нужно сосредоточиться на тренировках и самом важном в моей карьере бое. У меня есть все, чего я хотел и ради чего работал, а думаю лишь об одном: как хорошо держать Рейган в своих объятиях. Чувствую, как внутри нарастает отчаяние.
— Но-Но… Что ты здесь делаешь? — Билли Мак, пошатываясь, подходит и садится рядом у стойки бара. — Разве у тебя не намечается великий бой, чемпион? — Билли сильно пьян и говорит так громко, что слышат все. — Литно… лирно… литоично. — Он замолкает и глубоко вздыхает. — Лично я не думаю, что тебе надо тут пить, когда… бой так скоро. Но… какого черта, правда? Давай возьму тебе еще одно… пиво.
Билли — парень из Саути, южного Бостона, которого я знаю почти всю свою жизнь. Он всегда был неуправляемым: пил, обдалбывался наркотой, попадал в передрягу за передрягой. Как и многие парни из нашего района, Билли хорошо работает кулаками и любит драться. Он даже пытался преуспеть в «Бойцовском клубе Коллинза». К несчастью для него, решающие факторы для успеха в ММА — дисциплина, самоотдача, концентрация. Как раз их Билли Маку не хватает.
— Нет, спасибо. — Я сейчас не в настроении иметь с ним дело.
— Да ладно тебе, чемпион. — Мак неуклюже пихает меня локтем в плечо. — Выпей со мной! — орет он мне в ухо.
Начинаю терять терпение. Мне нужно встать и уйти. Я должен. Но не ухожу.
— Иди на хрен, Бургер, — улыбаюсь я.
Вскоре после того, как Билли начал тренироваться в «Бойцовском клубе Коллинза», что было недолго, Джимми однажды крикнул ему, когда тот в другом конце зала лупил грушу.
— Эй, Бургер, двинь по груше как следует.
Этого хватило.
Билли быстро дал понять всем, готовым слушать, что ему не по вкусу кличка «Бургер». Конечно, когда в зале узнали, как сильно его это злит, прозвище прилипло навсегда. После ухода Билли из спортзала, прошло уже три года, и для ясности, Мак до сих пор не переваривает, если его так зовут.
— Что ты только что сказал? — Билли встает, пошатываясь отходит на шаг и бросается вперед. — С-с-су-у-ка! — шипит он.
Я вскакиваю с барного стула, опрокидывая его назад, и немного отступаю. Пинаю Мака в лодыжку выставленной вперед ноги, хватаю сзади за воротник и дважды бью лицом о барную стойку. Отведенная назад нога Билли подгибается, он что-то бессвязно бормочет, умываясь кровью из разбитого носа и рта, а потом валится на пол. Чувствую удовлетворение.