Удар судьбы
Шрифт:
— Сейчас я тебе научу… Иди сюда!
Их губы снова слились в поцелуе, долгом и страстном, Лешка никогда еще ни с кем так не целовался… даже с почтальоншей Ленкой. А руки девушки уже ласкали его тело, и твердые, налитые любовным соком соски крепко прижимались к груди…
— Балия… — сладко простонал юноша. — Поистине нет тебя прекрасней… Нет! Нет! Нет!
Они уговорились встретиться через день, и Лешка еле дождался, когда этот день наступит. На этот раз Балия танцевала для него, тихонько ударяя в бубен.
Босые ноги ее скользили по ворсистому ковру
— Балия…
— Мне тоже хорошо с тобою, Али! Налей еще вина… Впрочем, как хочешь.
Поднявшись с ложа, девушка подошла к узенькому окну и посмотрела в небо:
— Опять тучи. Кажется, снова пойдет дождь.
— И пусть…
Балия зябко поежилась:
— Все равно, не люблю зиму. А ты?
— Замерзла? — вскочив на ноги, Лешка обнял девчонку за плечи, погладил по животу и груди…
— О, ты хочешь меня согреть, мой господин? — девчонка изогнулась, упираясь руками в край столика. Обернулась лукаво: — Что ж, я не против.
— Балия…
Потом они наконец допили вино и, обнявшись, уселись на ложе.
— Расскажи мне о себе, — попросила девчонка и, вдруг оглянувшись на портьеру, добавила шепотом: — Расскажи то, что хочешь рассказать, а чего не хочешь — не рассказывай. Абдылчак, хозяин, заставляет нас расспрашивать посетителей. Расспрашивать не просто так — с хитростью. А я не хочу хитрить — устала. Тем более, ты мне очень понравился… Ты не такой, как все. Другой. Я это чувствую!
— Да ладно, — Лешка не знал, огорчаться или радоваться. — Ну, если тебе надо — расскажу. Только предупреждаю, рассказ будет длинным.
Он рассказал Балии почти все, естественно, исключая трактор, Черное болото и прочее. Почему-то утаил и Гюльнуз, но все, что касается рабства, пиратов, побега и нынешней работы на старика Николая Скадоса — изложил в подробностях и даже с юмором.
— Так, говоришь, этот старикашка запрещает вам заводить любую дружбу? — хохотала девчонка. — А ты со своим другом все ж таки его обманули! Молодцы. Сколько он вам платит, этот старик?
— Десять денариев за каждую ездку.
— Сколько?! — Балия удивленно округлила глаза.
— Десять… А что, это мало?
Девушка пристально посмотрела на Лешку:
— Десять серебряных монет — это много, очень много, Али. Никому столько не платят. Что, вы получаете их после каждой ездки?
— Да нет… — юноша пожал плечами. — Старик обещал расплатиться потом. Правда, мы все же вытребовали у него немного.
— Потом… — тихо повторила Балия. — Ты добрый парень, Али… — Она немного помолчала, а затем продолжала серьезно и тихо: — Мне почему-то очень не нравится ваш хозяин, уж больно много он обещал заплатить.
— Думаешь, кинет? Ну, не заплатит?
— Клянусь Джебраилом, я уверена в этом! Ну, кто будет платить столько денег за такую простую работу? И… как бы не обошлось и хуже… Вот что, — девушка приподнялась, посмотрев Лешке в глаза. — Я бы на вашем месте поскорее ушла. Просто взяла бы — и скрылась. Слишком уж все подозрительно.
— Да брось ты! — расхохотался Лешка. — Думаешь себе, черт знает что. Николай Скадос — нормальный мужик… Ну, если и кинет, так и черт с ним — мы, чай,
— И все ж я б убежала.
Этот разговор с Балией оставил в Лешкиной душе неприятный осадок. И в самом деле, с чего бы деду Николаю им так много платить? Согласились бы и за меньшую плату — никуда б не делись. И впрямь, подозрительно.
Своими подозрениями — вернее сказать, подозрениями Балии — Лешка, опасаясь насмешек, не делился с друзьями, а решил для начала уяснить самому — беспочвенны они или все же нет. Просто-напросто начал повнимательнее присматриваться к тому, что творилось — сопоставлять, анализировать. Старик Николай в последнее время заставлял друзей делать по три ходки за день — так, что тем пришлось пока бросить все развлечения на стороне. Чем вызвана такая спешка, Лешка не знал и у старика не спрашивал, опасался вызвать подозрения. Пытался догадаться сам. Думал. Что такое случилось в последнее время? Выходило, что ничего. Абсолютно ничего — все так же уныло, постыло, скучно. Пригородная мастерская — кирпичи — подворье — опять мастерская. И так — по три раза в день. Но в их жизни ничего не менялось! Как же так? А если… Лешку вдруг осенило. Как-то ночью, вернее, поздним вечером, когда все уже улеглись, а ему вот что-то не спалось, юноша вдруг вспомнил одну интересную головоломку. Там нужно было соединить расположенные в три ряда точки тремя прямыми линиями. Сделать это было бы невозможно, если не видеть, что точки — это не точки, а небольшие кружки, а линии могут выходить далеко за границы рисунка. Далеко за границы… Вот именно! Лешка даже сел на постели.
А утром специально заговорил с привратником о городской жизни. И узнал такое…
— Ты знаешь, Владос, что в город приехало турецкое посольство? — поинтересовался юноша, когда повозка выехала со двора.
— Не знаю, — грек пожал плечами. — Да и не очень интересуюсь, честно сказать. Ну, посольство… Что нам до него?
— Турки приехали ровно три дня назад, — тихо пояснил Лешка. — И уже ровно три дня мы делаем по три рейса.
— Совпадение! Случайность.
— Совпадение? Может быть…
Владос расхохотался:
— Ну и мысли тебе в голову лезут! Вот что значит — три дня без женщины. Уже ведь три дня?
— Да ну тебя, Владос! — обиделся Лешка. — Я ему серьезно, а он…
— А, если серьезно, старик мне тоже весьма подозрителен, — понизив голос, признался грек. — Думаю, они не собирается нам платить. Но — пока-то мы ведь живем за его счет! Ждем себе корабля — что еще надо? Дождемся — сговоримся матросами. И никаких денег не надо!
Лешка покачал головой:
— Завидую тебе, дружище! Все-то у тебя просто выходит. А в жизни так не бывает!
— А как бывает? — завелся грек.
— Не знаю… Но точно — не просто. У нас поговорка такая есть — простота хуже воровства.
Разогнавшаяся повозка чуть было не своротила тележку зеленщика.
— Смотри, куда правишь, тетеря! — Владос выхватил у Лешки вожжи. — Заладил — просто ему, сложно… Чего это они там столпились? — привстав, он посмотрел вперед.
Лешка тоже вытянул шею, увидев впереди, у пересечения с улицей Комнинов, скопление людей и повозок.
— Во, блин — пробка!