Удар молнии

Стил Даниэла

Может быть, тебе не стоит их пить?

Лучше бы не было этого изнуряющего процесса! Сэм обнял жену, и она прижалась к нему так, как будто тонула в реке.

— Ты совсем измучилась, — сочувственно сказал он, когда Алекс подняла голову и вытерла слезы.

Он был прав. Таблетки только усугубят положение. Или уже усугубили.

— Это дело тебя с ума сведет.

— Уже свело. У меня был чудовищный день, — призналась она, устраиваясь на софе поудобнее и чувствуя себя просто выпотрошенной.

— Я тебе должен сказать, что выглядишь

ты не лучшим образом. Ты обедала?

— Я не была голодна, — покачала головой Алекс.

— Отлично. И как, скажи на милость, ты собираешься забеременеть, если ты себя так изводишь? Пойдем. — И он попытался поднять ее. — Я сделаю тебе омлет.

— Я не могу есть. Правда. Я совершенно измучена. Давай ляжем спать.

Это было единственное, чего ей хотелось. И еще — увидеть Аннабел. И улечься рядом с Сэмом, надолго — как можно дольше. Навсегда.

— Что-то случилось? — Сэм внезапно заинтересовался тем, почему она так выглядит — хуже, чем обычно. Никогда предстоящий процесс так не выматывал ее.

Алекс не ответила и на цыпочках прошла в комнату Аннабел. Она долго стояла у кроватки, глядя на спящую дочь, а потом опустилась на колени и поцеловала ее. После этого Алекс прямиком проследовала в спальню. Обеспокоенный Сэм наблюдал за тем, как она разделась, сложила вещи на стуле и надела ночную рубашку. У нее не было сил даже принять душ и причесаться. Почистив зубы, Алекс залезла в кровать и закрыла глаза, зная, что пришло время сообщить Сэму о том, что произошло.

— Девочка моя, — настойчиво прошептал он, ложась рядом с ней, — что случилось? Что-то на работе?

Сэм знал, что жена относилась к своему делу очень серьезно, и если бы она так или иначе навредила клиенту, она бы потом места себя не находила, как сейчас. Но Алекс отрицательно покачала головой.

— Мне сегодня позвонил Андерсон, — тихо сказала она.

— И что?

— Во время ленча я поехала к нему.

— Зачем? Ты же не можешь еще определить, беременна ты или нет?

Прошло только два дня, с улыбкой подумал Сэм. Ей просто не терпелось иметь ребенка.

Алекс долго колебалась, прежде чем продолжать. Молчать было трудно, но ей не хотелось произносить страшные слова, тем самым обращая их в реальность. Но не сделать этого было нельзя.

— На маммограмме затемнение, — произнесла она таким голосом, словно предвещала собственную смерть, но на Сэма это произвело гораздо меньшее впечатление, чем на нее.

— Ну и?

— Это может значить, что у меня опухоль.

— Может. Это может означать что угодно. А марсиане могут ровно в полночь приземлиться на Парк-авеню. Но сделают ли они это? Вряд ли. Так же вряд ли твое затемнение окажется опухолью.

Алекс понравилось, как Сэм воспринял угрожающее известие. Это восстановило ее веру в ее собственный организм, который, как ей казалось, в последние двенадцать часов подвел ее. Но может быть, все было не так страшно. Возможно, Сэм прав. Просто она перенервничала и все приняла слишком всерьез. Они же

ничего не знают. Может быть, это действительно только тень. И ничего более.

— Андерсон хочет, чтобы я пошла на прием к хирургу и сделала биопсию. Он дал мне имена трех врачей, но до процесса у меня все равно нет на это времени. Я собираюсь завтра позвонить одному из них и спросить, можно ли попасть к нему во время ленча. Если нет, придется подождать, пока процесс не кончится, — с тревогой рассказывала Алекс.

— Он считает, что чем скорее это сделать, тем лучше?

— Да нет, — ответила Алекс, немного успокаиваясь, — но он сказал, что все-таки надо поторопиться.

— Это ясно, но паниковать не стоит. В половине случаев врачи просто защищают сами себя — они не хотят потом отвечать перед судом, поэтому всегда говорят тебе самое худшее, чтобы ты не могла обвинить их в том, что тебя не предупредили. А если тревога оказывается ложной, то все счастливы. И при этом ни один врач не принимает во внимание тот вред, который они могут нанести человеку, испугав его до полусмерти.

Ради Бога, Алекс, ты юрист, ты должна это знать. Не позволяй этим типам тебя пугать!

Алекс подняла на него глаза и усмехнулась, чувствуя некоторое облегчение. Да, надо быть полной идиоткой, чтобы так испугаться. Сэм улыбнулся ей. Он не паниковал. Он не думал, что она уже одной ногой в могиле. Он не утешал ее и не превращал ситуацию в мелодраму. Ее муж вел себя очень разумно и говорил мудрые вещи. И внезапно она осознала, что он прав.

Даже Джон Андерсон не стал бы подставляться под судебный процесс.

— И что я должна теперь делать, как ты считаешь?

— Занимайся своим процессом, а биопсию сделаешь тогда, когда у тебя будет время. Главное — не волнуйся и не позволяй этим клоунам заставить тебя наложить в штаны. И я готов поспорить на прибыль от моей следующей сделки, что твоя тень — это только тень… и ничего больше Посмотри на себя — ты самая здоровая женщина на свете. И ты ею и останешься, особенно если будешь иногда есть и спать.

Беседа с мужем изменила ее настроение, и Алекс с облегчением откинулась на подушки. Он приводил разумные доводы, сохранял хладнокровие и скорее всего был прав.

Тревога наверняка была ложной.

Когда они наконец выключили свет, Алекс чувствовала себя гораздо лучше, а наутро от ее вчерашнего страха осталась лишь слабая тень беспокойства. На мгновение она вспомнила, что вчера с ней случилось что-то ужасное. Ее грызло какое-то страшное предчувствие, какое бывает, когда приближается беда.

Но стоило ей окончательно проснуться, как она вспомнила все, что говорил ей Сэм, и снова пришла в норму. Она специально разбудила Аннабел пораньше, и они вместе отправились на кухню готовить завтрак и обсуждать карнавальные костюмы. Накануне Лиз подыскала ей кое-что по ее размеру — тыкву, принцессу, балерину и медсестру. Аннабел, разумеется, выбрала принцессу. Это было именно то, о чем она мечтала.