Удар молнии
Шрифт:
— Глаз не отведешь.
— Что, все утро будем продолжать? — осведомился Мейер, подавляя вздох. — Нечем больше заняться? Я слышал, у вас на прошлой неделе убийство было? Почему бы вам не арестовать убийцу?
— Когда злится, он неотразим, — сказал Клинг.
— Эти пронзительно голубые глаза, — подыграл Карелла.
— И эти вьющиеся каштановые волосы, — продолжал Клинг.
— И вовсе они не вьются, — Мейер уже завелся.
— Сколько эта штука стоит? — спросил Клинг.
— Не твое дело.
— Лобковые волосы девственницы, должно быть,
— Наверное, очень трудно достать, — заметил Клинг.
— Слушай, а Саре-то нравится эта хреновина у тебя на голове? — поинтересовался Карелла, и они оба покатились от хохота.
— Страшно остроумно, — сказал Мейер. — Типичный солдатский юмор. Человек покупает парик...
— Это кто сидит на моем стуле? — пророкотал чей-то голос из-за турникета, и в инспекторскую вошел Артур Браун, здоровенный, около двух метров ростом и весом в сто килограммов, чернокожий детектив. Приятное лицо его выражало удивление.
— Кого это мы видим? Лютик ты наш. Какие у тебя славные локоны, Лютик.
— Так, еще один явился.
Браун двинулся к Мейеру и обошел вокруг стола, разглядывая парик. Мейер даже головы не поднял.
— Не давит? — спросил Браун.
— Он взял его на прокат в зоомагазине, — уточнил Клинг.
— Ужасно смешно, — сказал Мейер.
— Выглядит, словно птичка накакала на голову, — продолжал Браун.
— Ужасно смешно, — повторил Мейер.
— Ты причесываешься или снимаешь эту штуку?
— Хватит, умники, — проговорил Мейер, покачивая головой.
Все утро ему было не по себе. Он знал, что его ожидает, когда появится на работе в этом парике. Лучше уж оказаться с глазу на глаз с вооруженным грабителем, чем с этими умниками. Мейеру безумно хотелось курить, но он обещал дочери бросить.
— Что это понадобилось здесь ребятам из отдела обезвреживания? — спросил Браун.
«Ну, слава Богу, — подумал Мейер, — наконец отвязались».
— Ложная тревога, — откликнулся Карелла. — Тебе бы надо косички заплетать, — повернулся он к Мейеру.
Тот только вздохнул.
— Так все-таки что они здесь делали? — настаивал Браун.
— Не забудь надеть его, когда пойдешь на бал к губернатору, — сказал Клинг.
— Антисемиты, — бросил Мейер и рассмеялся вместе со всеми.
— А что, губернатор опять дает бал? — осведомился Браун, и все снова захохотали.
— Фотографию видел? — спросил Карелла.
— Какую фотографию? — не понял Браун.
— Там была не бомба, а сумочка, — пояснил Клинг. — Кто-то послал нам сумочку той девушки, что была повешена.
— Это правда?
— Фотографию и удостоверение личности, — сказал Карелла.
Все четверо переглянулись.
Они разом подумали об одном и том же. Они подумали, что кто бы ни повесил девушку на столбе, кому-то захотелось, чтобы они ее обязательно обнаружили. За последние три дня они весь город обегали, лишь бы зацепиться за что-нибудь, чтобы начать расследование. И вот, присылают сумочку с удостоверением. Только одному человеку на белом свете могло прийти
— Может, кто-нибудь нашел сумочку? — предположил Браун.
— Читал об этом случае в газетах и решил послать нам сумочку.
— А ввязываться не захотел, потому и не оставил обратного адреса.
— В этом городе никто не хочет ни во что ввязываться.
— Все может быть, — сказал Карелла.
Но все они считали, что это дело рук Глухого.
Врач, проводивший вскрытие в медицинском исследовательском центре, согласился с первоначальным диагнозом Блейни, но кое-что добавил: смерть наступила в результате не только перелома верхних шейных позвонков, но и перелома позвоночного столба, что характерно для тех случаев, когда повешение производится по приговору суда. Кроме того, он установил, что смерть наступила за восемь часов до того, как Дженеро с Кареллой вышли со стройки и обнаружили тело на фонарном столбе.
Говоря по телефону с Кареллой, врач из медицинского центра сказал, что, по его мнению, убийство произошло где-то в другом месте — девушку могли повесить, а могли просто переломать шейные позвонки и позвоночник, а потом перенести туда, где она была обнаружена. Собеседник Кареллы тщательно избегал слов «место преступления». С его точки зрения, на самом-то деле преступление было совершено не на этой пустынной улице с покинутыми домами и стройкой с ее ямами и кучами вырытой земли. Да, Карелла и сам так думал. Ни он, ни Дженеро, направляясь к ночному сторожу, не видели, чтобы кто-нибудь висел на столбе.
Адрес на студенческом удостоверении покойной тоже работал на версию, что девушка была убита в каком-то другом месте, и только потом тело перенесли на территорию Восемьдесят седьмого участка, которому всегда так везло. Девушка жила в многоквартирном доме, милях в четырех от границы участка, неподалеку от оживленного торгового центра. Костюмный Город — так издавна называли этот район, посреди которого теснились мастерские и салоны, торговавшие готовой одеждой, спрос на которую был во всей стране, да и во всем мире. Но к северу отсюда большие дома сносились, и на их месте росли роскошные особняки и дорогие рестораны, создававшие ту особую атмосферу, которую так любят люди из шоу-бизнеса, предпочитающие жить рядом с театрами.
Ни Карелла, ни Хейз, с которым он дежурил сегодня, — Дженеро повезло, он давал в суде показания по делу разносчика гамбургеров, у которого не было лицензии на торговлю, — не знали, насколько верна статистика торговли наркотиками на территории этого участка. Говорили, что в последнее время она процветает. У них и своих дел было по горло. Одно из них и привело их сегодня сюда. Это был один из тех ясных солнечных дней, которыми октябрь нередко одаривает жителей этого города. Оба были рады, что удалось вырваться с участка. В такие дни прямо-таки не устаешь влюбляться в этот город.