Удар блокируют ударом

Кулаков Сергей Федорович

Роман рискнул и повернулся. Стало чуть удобнее, но зато прямо в рот полезли клочья сена. Он начал было отгребать его от лица, но в этот миг стукнула дверь – и он снова замер.

– А мо, вин где огородами пролез? – спросил Иван.

– Та ни, Иван, – ответила Ганна. – Мой бы Лыско его бы вбачив [19 – Увидел (укр.).] и зъив.

– Мо вбачыв бы, а мо – и ни, – сказал довольно угрюмо третий голос.

Роман понял, что речь идет о нем. Никакие это не охотники. Или, вернее сказать, охотники, но только не на дикого зверя, а персонально на него.

Быстро

же раскопали блиндаж. Правда, он и сделан был с отменной крепостью. Наверное, немножко завалило, но не очень. Часок-другой повозились, раскидали камни, вошли внутрь, увидели трех покойников, связались, с кем надо, и узнали, что привезенный на рассвете гость исчез. И мужички умерли не своей смертью. Все понятно. По округе была поднята тревога, и во все стороны разошлись поисковые отряды.

Один из них добрел до хутора Ганны. Проголодавшись на свежем воздухе, «охотники» перекусили, но о своей главной цели отнюдь не забыли.

– А може, вин де в хлеву сховался? – спросил третий участник. – Чи в погребе или свинарнике?

– Тю, придумав, – насмешливо сказала Ганна. – Та я была и в погребе, и в хлеву – ниде не бачила вашего браконьера.

– Може, вин так сховався, шо ты и не вбачила, Ганно, – резонно заметил Иван.

– Ат, придумав!

Беседа продолжалась в том же русле. Как видно, охотнички не торопились.

В конце концов, не слушая Ганну, они стали методично проверять все надворные постройки.

Роман передернул затвор «вальтера». Скоро очередь дойдет до хлева. Хотя поднимать стрельбу не хотелось. В том, что он справится со всеми тремя, невзирая на их карабины, он не сомневался. Но, во-первых, очень не хотелось громоздить количество трупов. Об этом тоже станет известно, и, надо полагать, довольно быстро, и тогда сюда будет запущена целая армия «лесных братьев». И от них уже ничем не отобьешься, останется только бесстрашно расхохотаться им в лицо и пустить себе пулю в висок – во избежание второго котла или еще чего-нибудь попаскуднее.

Во-вторых, жалко было хозяйку. Последствия перестрелки, в чью бы пользу она ни завершилась, внесут в ее жизнь исключительно негативные изменения. А ей здесь, судя по всему, живется неплохо. Во всяком случае, у нее свой дом, свое хозяйство и работа – а это в наши дни дорогого стоит. Скучновато, может, чуток долгими зимними вечерами, но лучше уж чуток поскучать, чем все разом потерять, а то и вовсе принять лютую смерть от одичавшего сброда.

Поэтому Роман вжался в бревно и даже подтянул колени, чтобы занимать как можно меньше места. А вдруг проверяющие поленятся лезть на жаркий сеновал и удовольствуются взглядом с лестницы?

– Та хлопцы, охота вам потеть? – послышался задорный голос Ганны. – Кажу ж, что нема никого. Быв бы хто, так сам бы вылез со страху. Вон при вас какие ружья!

Она самоотверженно пыталась не пустить гостей в хлев, и голос ее предательски обрывался, несмотря на шутливый тон. Роман даже испугался, что гости по голосу хозяйки смогут догадаться о ее нечистой совести и приступят к ней с

допросом.

«Лучше бы она уж молчала, – думал он, сжимая пистолет. – Все равно доберутся сюда».

– Не бойся, Ганно, – сказал утешительно егерь. – Не покрадем мы твои припасы.

– От, придумав, – храбрилась Ганна. – Мне припасов жалко? Беритэ шо пожадаетэ. Все равно исти нема кому.

– Ты такое не кажы! А то тут сразу голодный рой слетится.

– Нехай литыть. Я всим радая…

Громко заскрипели ворота хлева. Роман понял, что момент истины близок. Хуже всего, что у него нет возможности выглянуть из своей норы. Хоть бы краем глаза следить за тем, что происходит внизу.

Но не только выглянуть – шевельнуться нельзя было. Поэтому он лежал неподвижно, как камень, и только по голосам мог догадываться, чем заняты сейчас «охотники».

Те не поленились и заглянули в коровье стойло. Досмотр велся очень тщательно, не пропускался ни один угол, за которым мог бы отсидеться беглец.

– Треба наверх лизты, – сказал один из охотников.

– Треба… – отозвался без энтузиазма другой.

Видно, парни несколько устали. И в жаркую темень сеновала лезть им совсем не хотелось.

Но напрасно Роман понадеялся, что дело закончится осмотром первого этажа. Вот заскрипела лестница – кто-то стал подниматься наверх.

– Та никого там нема, хлопцы, – надрывалась Ганна. – Коровы с конем в поли, а в хлеву тильки мыши…

Скрип затих.

– Ну, шо там? – спросили снизу.

– Кажись, пусто, – послышался совсем рядом с Романом не слишком уверенный голос.

– Ты добра гляди, Антось, – посоветовали снизу.

– Та гляжу, – огрызнулись сверху. – Тут тёмно, бачу тильки сено.

– Ты дальше залезь.

– От сам и лезь!

– На вилы, Антосю, – стукнуло что-то внизу. – Поштурхай по углам. Мо наколеш гада на зуб.

– Давай.

Роман похолодел. Подобного он не предвидел. Если бы охотник просто начал ходить по сеновалу и наткнулся на него, он бы немедленно начал действовать. А как быть в этой с ситуации? Ждать, пока тебя наколют на вилы, и только тогда стрелять? Но ведь вилы – оружие серьезное, можно угодить на зубья так, что на них и околеешь. Стрелять? Если проявить немного выдержки и положиться на удачу, можно миновать железных зубьев. И тогда все обойдется как нельзя лучше.

– Нашто вилами, хлопцы! – ударилась в крик Ганна. – Вы ж мне все сено переворушите.

– Нехай поворушат, Ганно, – возражал егерь Иван. – Тоби ж легче будэ его доставаты.

– Ну, давай, Антосю! – послышалось снизу. – Жарко ж! Я вже весь спрев.

– А я дак змэрз! – разозлился Антось.

Послышались методичные толчки. Вилы с силой вонзалось в спрессованное сено.

Роман, мокрый от пота, но с холодной спиной, вслушивался из своей норы в характер толчков.

Сначала Антось проверил левую сторону сеновала. Орудовал он вилами очень энергично, порой те глухо стукали о доски настила, пронзая насквозь истончавший за зиму и весну слой сена.