Удача

Седов Б. К.

Они вылезли из джипа и, улыбаясь, неторопливо направились к Кончите. Спешить им действительно было некуда, и они наслаждались беззащитностью жертвы. А Кончита для них была именно жертвой, хотя сами они не мыслили такими категориями и рассматривали ее просто как смазливую девчонку, которая так удачно попалась к ним в руки.

Знахарь в это время сидел за скалой и, морща лоб, размышлял о том, с чего бы это его вдруг так пробило на горшок. Он-то рассчитывал просто тихо пописать, но организм неожиданно потребовал более серьезных действий. Делать было нечего, и Знахарь, рассупонившись, уселся в тени базальтовой глыбы. Главная проблема заключалась

в том, что у него не было туалетной бумаги, и теперь он думал, является ли в Америке преступлением использование для таких низких целей банкнот с портретом президента.

Он слышал шум проехавшего автомобиля, затем то, как эта неизвестная машина вернулась задним ходом, но не придал этому никакого значения. Беспечная езда по пустыне вдали от наркомафии и федеральных служб расслабила Знахаря, и он лениво размышлял, хватит ли для удовлетворения гигиенических надобностей двух купюр по двадцать долларов. Вспомнив старую шутку насчет того, как обойтись в подобной ситуации трамвайным билетом, он усмехнулся и полез в карман спущенных джинсов за деньгами.

Четверо парней медленно шли навстречу остановившейся Кончите и улыбались. Они были совершенно уверены в том, что все будет именно так, как они и рассчитывали. А именно – они отведут эту сисястую девку за скалы и трахнут ее во все дыры независимо от ее желания. Они часто делали так и ни разу еще не попадались. Они не брезговали ничем. Если видели деньги – крали или отнимали их. Видели женщину – насиловали ее. Избить до полусмерти случайно встреченного человека, особенно если он не может достойно ответить, было в порядке вещей и считалось хорошей забавой. Вот и сейчас они испытывали привычное возбуждение, которое только усиливалось от ощущения безнаказанности.

– Эй, красотка! – сказал Бен Свинья, одетый в кожаную клепаную жилетку на голое тело. – Мы тебе нравимся? Ты не бойся нас. Мы отличные ребята, а в постели так и вообще – супер.

– Правда, здесь нет постели, – подхватил Ник Пидар, заходя справа, – но это ведь не беда, верно?

Такое прозвище он получил за любовь к анальному сексу.

– А сиськи у тебя настоящие? – поинтересовался Генри Помойка, огибая Кончиту слева и доставая нож-бабочку. – А то мы не любим силиконовые и обычно отрезаем их. Господь велел обходиться тем, что есть.

Ленни Говноед, зашедший Кончите за спину, молчал, потому что однажды, когда он перебрал низкосортного героина, его заколбасило так, что он откусил себе половину языка.

Бен Свинья, Ник Пидар, Генри Помойка и Ленни Говноед были панками.

Отсюда и прозвища.

То, как они окружали Кончиту, не было продуманным планом или действием по договоренности. Этого не требовалось, потому что ими управлял древний инстинкт хищников, и всеми своими движениями они напоминали трусливую, но настойчивую стаю койотов, которые все равно добьются своего, если только разъяренный буйвол не окажется смелее и сильнее их.

Кончита, прищурившись, оглядела компанию, и на ее скулах заиграли желваки. Больше всего она жалела, что никелированный «Магнум» остался в бардачке. Она не испытывала страха, потому что вовсе не была домашней девочкой, которая при виде компании подонков испытывает парализующий ужас.

Кончила выросла среди грубых мужчин, которые с малолетства приучили ее к жестокости. Они приучили ее и к своей неудержимой похоти, поэтому перспектива быть изнасилованной не очень пугала ее. Ее окружали четверо возбужденных наркоманов, но она знала, что они не

были способны даже удовлетворить ее, а не то что затрахать до смерти. Гораздо опаснее было то, что большим удовольствием для них могла оказаться изощренная кровавая расправа над беззащитной, как они думали, женщиной.

Но Кончита привыкла действовать и, усмехнувшись, громко сказала Бену Свинье, стоявшему прямо перед ней:

– Это ты, что ли, в постели супер? Да у тебя на лбу написано, что ты только и можешь, что дрочить после того, как вмажешься плохим героином!

Кончита специально повысила голос, чтобы Знахарь, который задержался за скалами, услышал ее и смог сориентироваться в обстановке.

Приятели Бена Свиньи, услышав, как латинская красотка отбрила их дружка, визгливо заржали, а Генри Помойка, вертя в пальцах нож, воскликнул:

– Ну, Бен, она тебя расколола. А я и не знал, что ты дрочишь!

– А ты зря смеешься, – Кончита повернулась к нему. – Наверняка все, что у тебя есть твердого – это ручка от твоего ножа.

Генри Помойка заткнулся, и ухмылка слетела с его лица.

– Попридержи язык, сучка, у нас для тебя найдется и твердое, и острое.

Кончита уперла руки в бока и, отставив ногу, заголосила, как на базаре:

– Что? Вы, недоноски, считаете себя мужиками? Да я такими, как вы, подтираюсь, вы на большее не годны! Твердое у них найдется! Что ты на меня уставился, ублюдок? Нравлюсь я тебе, что ли?

И она повернулась к Нику Пидару, который, расстегнув джинсы, многозначительно водил пальцем по молнии.

– Что ты там пальцем водишь? Поковыряй под юбкой у своей мамаши, козел!

Теперь заржал уже Бен Свинья.

– Гы-ы-ы! Ништяк чувиха! Заводная, люблю таких!

Знахарь давно уже услышал этот интересный разговор и быстренько закончил свои дела. Теперь он стоял за огромной гранитной глыбой и держал в руке подходящий камушек весом с килограмм.

Осторожно выглянув из-за скалы, он внимательно осмотрел плацдарм и убедившись, что никто из этих резвых и смелых ребят не вооружен пушкой, вышел на открытое место и, сильно размахнувшись, швырнул камень в голову ближайшего из отморозков.

Им оказался Ленни Говноед, стоявший к Знахарю спиной.

Увесистый булыжник с хрустом вломился ему в затылок, и Ленни, не издав ни звука, повалился на землю лицом вперед. Вокруг неподвижной головы Ленни Говноеда стала быстро натекать черная лужа крови, а все остальные, обернувшись к Знахарю, на секунду застыли от неожиданности.

Этой секунды вполне хватило, чтобы Кончита изо всех сил двинула ногой по яйцам стоявшему напротив нее Бену Свинье. Бен взвыл и, схватившись обеими руками за промежность, присел на корточки, а затем свалился набок. Отойдя на несколько шагов, Кончита коротко разбежалась и с размаху ударила его туристским ботинком за двести долларов прямо в лицо.

– Удар! – прокомментировала она свое действие.

Голова Бена Свиньи откинулась, и он замер в неподвижности.

– Гол!

Кончита задрала футболку, обнажив загорелые увесистые груди, и, подобно форварду, поразившему ворота противника, пробежалась вокруг Знахаря и двух застывших в неподвижности подонков. При этом ее грудь высоко подпрыгивала, и оторвать взгляд от этого зрелища было просто невозможно.

Трое молодых мужиков зачарованно смотрели на эту приятную картину, и только когда Кончита угомонилась и натянула футболку на свой заманчивый бюст, опомнились и посмотрели друг на друга.