Удача Дьявола
Шрифт:
Насмешка работает, и русский хмурится.
— Вы такая же высокомерная, как и ваш муж. Я удивлён, что он выпустил вас из виду. Он не похож на человека, который бы отпустил свою собственность с поводка, не говоря уже о его маленьком острове.
Я откидываю голову назад, смотрю на люстры и смеюсь.
— Ох, я поняла. Вы всё ещё думаете, что мы живём во времена, когда мужчины владеют женщинами, и они не имеют права голоса. Очень отсталое восприятие с вашей стороны.
Вместо того, чтобы наброситься на меня в ответ,
— Но разве не это они собирались сделать с вашей сестрой? Продать её мужчине, чтобы она стала его собственностью?
Весь юмор испаряется из меня, и я напрягаюсь.
— Какое, к чёрту, вы имеете к этому отношение, Белевич? Клянусь богом, я, блядь, сама убью вас, если вы…
— Ах, миссис Фордж. Инди, — говорит он, его покровительственный тон раздражает меня. — У вас слишком разыгралось воображение. В нашей публике слухи распространяются очень быстро.
Я стискиваю зубы, зная, что не получу от него прямого ответа сегодня вечером.
— Если вы имеете к этому какое-то отношение, знайте — я всё выясню и заставлю вас заплатить.
— У вас горячий нрав. Ваш отец очень гордился бы вами, — произносит он, поднимая стакан к губам. — До тех пор, пока не услышал бы ваш острый язычок.
Это заявление застаёт меня врасплох. У меня нет времени обуздать свою реакцию. Вместо этого я выпаливаю:
— Вы знаете моего отца?
— Все знают Григория Фёдорова, — говорит Белевич над своей водкой.
Григорий Фёдоров. Я молча повторяю имя, прежде чем снова встретиться взглядом с Белевичем.
— Как давно вы знаете, кто я?
Он поджимает губы и вдумывается.
— Достаточно, чтобы у меня появилась гипотеза, которая в конечном итоге оказалась для меня финансово выгодной.
Фраза «финансово выгодной» грозит взорвать мою голову, но я стараюсь не думать об этом и пытаюсь соединить вместе кусочки головоломки.
— Вы были тем, кто сказал ему, что я могу быть давно потерянной дочерью, не так ли?
Белевич пожимает плечами.
— Когда вы отказываетесь от своих уловок и переходите сразу к делу, вы играете, как он. Смело. Агрессивно. Беспощадно. Он был бы горд узнать это.
— Вы не ответили на мой вопрос.
Его лицо снова становится серьёзным.
— Я хочу отыграть у вас свои деньги.
Резкая смена темы заставляет меня пытаться понять, что, чёрт возьми, он задумал, и что на самом деле хочет от меня.
— Слишком поздно. Игра закончена.
— Не сейчас, — говорит Белевич, качая головой. — На следующей неделе. Гран-при в Праге. Мы снова сыграем за финальным столом.
Я знаю игру, о которой он говорит. Я выиграла её задолго до своих проблем. О ней до сих пор говорят за столами. Она привлекла ко мне внимание нужных людей, и помогла
— Мне не интересно, — отвечаю я ему, поворачиваясь на каблуках, как будто готова уйти.
— Конечно, банк недостаточно большой, чтобы привлечь ваше внимание. Почему бы нам не сделать его более интересным?
— Как?
— Дополнительная ставка на пять миллионов долларов.
Он говорит так, будто только что это придумал. Но я уверена, что Белевич думал об этом на протяжении всей игры. Но почему? Вместо того, чтобы задать вопрос, на который я действительно хочу получить ответ, я насмехаюсь над ним.
— Я замужем за миллиардером. Ваши пять миллионов даже не взбудоражат мою кровь, — говорю я, скучающим голосом.
— Что если я пообещаю, выиграю ли я или проиграю, я дам вам всю информацию, которую слышал о вашей сестре?
Передумав уйти и послать его нахер, я шагаю ближе к Белевичу.
— Почему бы вам просто не сказать мне сейчас, и мы можем пропустить это дерьмо?
Я хочу смахнуть полуулыбку с лица Белевича, когда он говорит:
— Потому что я русский и упрямый. Я хочу получить ещё один шанс вернуть свои деньги.
— Я могу отдать вам каждый грёбаный цент, что выиграла сегодня.
Он качает головой.
— Это не то же самое. Я не хочу, чтобы вы мне что-то давали. Я хочу забрать это у вас.
Я стискиваю зубы, в виске пульсирует вена.
— Почему Прага?
— Потому что все будут смотреть и аплодировать мне, когда я выиграю.
Чёртовы мужчины и их эго. Сегодня вечером я из него ничего не вытащу, кроме, может… может, я могу получить небольшое заверение.
— Я рассмотрю ваше предложение только при одном условии, — говорю я ему.
Он склоняет голову, как будто ожидая продолжения.
— Саммер всё ещё в опасности?
Русский сжимает губы.
— Я бы никогда не стал полагать, что вы или кто-то, кого вы любите, в полной безопасности, особенно сейчас, когда вы вышли замуж за мужчину со множеством врагов, которые хотели бы видеть его униженным. — Он кивает подбородком в направлении за моим правым плечом. — Де Вир — один из таких врагов.
Отлично. Ещё больше загадок.
Я оглядываюсь через плечо туда, где Бастиен по-прежнему возится с телефоном, не спуская глаз с меня и Белевича. Теперь, единственное, чего я хочу больше, чем информацию — убраться отсюда, прямо сейчас.
— Если в моей руке появится приглашение на Гран-при, я подумаю над этим. Ничего не могу обещать.
— Вы получите приглашение. Жду не дождусь увидеть вас там. — Он салютует своей водкой, а затем отходит и исчезает в толпе за помостом.