Учиться верить

Уэнтворт Салли

Отец все еще выплачивал ей пособие, но она отказалась от него, решив зарабатывать сама. Но квартиру она терять совсем не хотела, потому что именно здесь ее будет искать Морган, если вдруг вернется. Так что для начала надо найти работу, решила Лин.

Однако без специальной подготовки сделать это оказалось вовсе не так просто, как ей представлялось. В конце концов, ей удалось пристроиться приемщицей заказов в парикмахерской в Уэст-Энде. Жалованье было более чем скромным, но Лин записалась на бизнес-курсы в вечернем колледже

и надеялась на лучшее.

Всю зиму она много работала, стараясь отвлечься, но долгими вечерами, которые ей приходилось проводить в одиночестве в своей квартире, ей некуда было деться от самой себя, и она то и дело открывала гардероб и перебирала вещи Моргана или смотрела на его фотографию, пытаясь отгадать, где он сейчас. Он сказал, что, может, когда-нибудь они еще увидятся, и Лин какое-то время цеплялась за эту соломинку, но неделя шла за неделей, и эта последняя надежда стала умирать. Каждый день она ждала обращения адвоката Моргана за разводом, но и этого, слава Богу, не происходило.

В январе она получила новую работу в маленькой компании, где ей нравилось больше, чем в парикмахерской, и очень скоро круг ее обязанностей расширился. Теперь она чувствовала себя лучше, не столь подавленно, но сердце ее все еще ныло от одиночества, и она холодно отказывала всем мужчинам, которые отваживались пригласить ее на свидание. Телефон ее почти перестал звонить, но однажды холодной ночью в конце февраля, когда она уже спала, ее разбудил длинный настойчивый звонок. Перепуганная, она схватила трубку:

— Морга…

Но не договорила, услышав в трубке возбужденный женский голос:

— Миссис Френч? Говорит Ирэн Уоллис, экономка вашего отца. Боюсь, у нас неприятности.

— Что-то с отцом? — хриплым от ужаса голосом спросила Лин. — Он… он жив?

— Думаю, что да. Но я не уверена. Наверное, я слишком переполошилась, когда позвонили из больницы. Связь была очень плохая, и я почти ничего не слышала.

— Из какой больницы звонили? — торопливо спросила Лин. А затем с трудом произнесла: — А его жена знает?

— Да ведь они ехали в одной машине! Они что-то говорили о том, что у нее могут быть преждевременные роды. Боже, бедняжки. Я…

— Что за больница? — опять спросила Лин, уже громче. — Я должна туда поехать.

— Я где-то записала. Подождите минутку, я возьму очки. — В трубке раздались приглушенные звонки, и Лин ждала, все больше волнуясь. — Ага, вот, это больница «Святого сердца», — прочитала экономка. — Кажется, так. Было очень плохо слышно.

— Странное название, — озадаченно произнесла Лин. — Вы уверены, что над вами не подшутили? Выглядит все как-то по-иностранному.

— Верно, это звучит по-испански.

— По-испански? — Глаза у Лин расширились от нарастающего ужаса. — Миссис Уоллис, где они?

— На Тенерифе, они там отдыхали. Я была уверена, что вы знаете.

— Нет, я не знала.

— Ой, извините. Да, миссис Стэндиш не очень хорошо

себя чувствовала, и ваш отец повез ее на Тенерифе на зиму. Но они должны были вернуться уже в следующем месяце, она хотела рожать в Англии.

— А телефона вам не оставили? — спросила Лин, пытаясь отогнать от себя страх.

— Да, сейчас.

Миссис Уоллис дала ей номер телефона, и следующие полчаса Лин пыталась дозвониться до больницы, найти кого-нибудь, говорящего на английском языке, и узнать, что именно произошло. Ее ждало еще одно потрясение — оказалось, что это было не простое дорожное происшествие. По всей видимости, у отца был сердечный приступ, потому они и попали в аварию. Сейчас он находился в реанимационной.

Лин обзвонила все аэропорты Англии, но смогла достать билет только на семь утра. Она приехала в аэропорт на несколько часов раньше, поскольку все равно бы не смогла уснуть этой ночью. Как назло, рейс отложили, и Лин добралась до больницы на Тенерифе лишь к вечеру. Отец все еще находился в реанимационной, и Лин разрешили взглянуть на него через окно в двери. Сердце ее сжалось, когда она увидела все эти трубочки и провода, но врач успокоил ее: раз он выжил, это хороший признак, позволяющий надеяться на лучшее.

— Вы, наверное, хотите повидать сеньору Стэндиш? — спросил врач. И тут же запнулся: — Но ведь она не ваша мать?

— Нет, она вторая жена моего отца. — Лин заколебалась. — Она еще… она еще не родила?

— Нет. Мы держали ее на транквилизаторах, но мне кажется, что она скоро родит, — сказал врач на безупречном английском языке.

— Она не пострадала?

— У нее вывих лодыжки и перелом руки, но преждевременные роды могут начаться из-за шока. К тому же она страшно переживает за вашего отца. Пойдемте, я провожу вас к ней.

Лин не знала, что и делать, не желая еще больше расстраивать Клэр, но врач уже ждал ее, и она пошла за ним.

Клэр тоже лежала в отдельной палате, и когда врач сказал, что к ней пришли, она с трудом открыла тусклые, глубоко запавшие глаза. Стоило ей увидеть Лин, как в них, несмотря на все транквилизаторы, промелькнул страх, и она воскликнула визгливым от ужаса голосом:

— Джонатан?!

— С ним все в порядке, он держится, — поторопилась успокоить ее Лин.

Клэр откинулась на подушки и с облегчением всхлипнула.

— А я испугалась, что они послали за тобой, потому что… потому что…

Руки ее сжались на одеяле от пронзившей ее боли, и Лин поняла, что зря беспокоилась — у Клэр и так было о чем волноваться, кроме их вражды.

— Хотите побыть с сеньорой Стэндиш? — спросил врач.

Лин с неудовольствием села на стул около кровати, не зная, о чем говорить. Клэр едва слышно простонала, то ли от боли, то ли от отчаяния. Стараясь успокоиться, Лин предложила:

— Ты не расскажешь, что произошло? Если, конечно, можешь. И если тебе от этого не станет хуже.