Учитель
Шрифт:
Грейс засмеялась, но продолжила.
– Ну, когда ты обращаешься к кому-то из нас, знаешь, мы просто трепещем.
– Действительно, психическое заболевание.
– Мы называем это "Зак-атака", - она состроила гримасу.
Закари застонал и рухнул спиной на диван.
– Это конец моей карьеры, Грейс. Я же теперь не смогу говорить со студентками.
– Ты еще молод, у тебя столько возможностей. Стать моделью, например.
– Не надейся лестью заработать более высокие оценки.
– Тебя не было у меня в этом семестре,
– Я был у тебя в пятницу, позволь напомнить.
Ошеломленная, Грейс на мгновение потеряла дар речи. Опасный блеск в его глазах снова чуть не заставил её рухнуть на пол.
– Но на это я не жалуюсь, - поспешно добавил он.
– Если я раньше и не верила в слухи о твоем ливерпульском происхождении, то сейчас верю. Ты намеренно пытаешься смутить меня?
– Ничего не могу с собой поделать. Ты так очаровательна, когда краснеешь.
Грейс покраснела еще сильнее. Ей не верилось, что он тоже считал её красивой.
– Кажется, мне нужно вино, чтобы продолжить этот разговор.
Зак собственнически подвинул бокал с красным вином к себе и пригрозил ей пальцем.
– Я пью. А ты говоришь. Скажи, пожалуйста, почему ты не потрудилась сказать мне, что ты девственница, пока я не изнасиловал тебя на столе?
– Теперь ты, оказывается, меня изнасиловал? Просто не было никакой причины объявлять об этом. У каждого бывает первый раз. Я хотела, чтобы он был с тобой.
– Первый, второй и миллионный тоже, мысленно добавила она.
– По вышеупомянутой причине.
– Вышеупомянутой? Ты, наверное, единственный человек, который может ссылаться на свою любовь как на "вышеупомянутое".
– Прости, - быстро сказала она.
– Мой отец адвокат. Боюсь, я унаследовала этот косяк от него.
– Это даже в какой-то степени поэтично, так что тебе не нужно извиняться. Но это вряд ли является ответом на мой вопрос. Чего тебе стоило сказать: "Закари, это все прекрасно, но я бы хотела, чтобы мой первый раз был не на куче экзаменационных листов в твоем кабинете. Возможно, нам лучше пойти к тебе, или в отель, или куда угодно, чтобы избежать порезов от бумаги в чувствительных местах?"
– У меня нет порезов от бумаги. По крайней мере, там. И я боялась, что ты остановишься. Ты сам знаешь, что сделал бы это.
– На какое-то время. Но не совсем.
Грейс могла только смотреть на него, не веря в услышанное.
– Хочешь сказать, что ты думал о том, чтобы мы были любовниками?
Все это время она полагала, что произошедшее в пятницу было исключительным везением. Закари был один, уставший и замученный скукой, когда она появилась, такая отчаянная и готовая. Секс с кем бы то ни было определенно выглядел предпочтительнее проверки очередного экзамена. Но сейчас это выглядело так, будто дело было не в сексе, а в ней.
– Нет, - просто ответил Зак.
Сердце Грейс пропустило удар, но она ничем, кроме глаз, не выдала отчаяния,
– Я хочу сказать, что думаю о том, чтобы мы были любовниками. Не в прошедшем времени.
– Не в прошедшем?
– Определенно нет. Есть возражения?
Руки Грейс вспорхнули над краем юбки. Казалось, за плечами выросли крылья и сейчас они пытались унести её вверх.
– Определенно нет, - выдохнула она.
Закари поставил бокал на стол и повернулся всем корпусом к ней.
– Иди ко мне, - сказал он.
Грейс поднялась и сделала два шага, сокращая расстояние между ними. Закари, потянувшись к ней, обхватил за талию и притянул её к себе на колени. Оседлав его бедра, она встретилась с ним взглядом.
– И если мы собираемся все же это делать, - начал он, - есть несколько важных правил.
– Я знаю, - прошептала она.
– Не говорить никому и так далее.
– Ну, я буду признателен, если ты не дашь объявление об этом в Sunday Times. Что сделано, то сделано, и мы должны принять последствия. Но я не это имел в виду. Правило первое...
– Ты сейчас используешь свой профессорский тон, - улыбнулась Грейс, наслаждаясь теплом от его близости. Просто, чтобы ты знал.
– Ну и отлично, - он слегка улыбнулся в ответ.
– Тогда первый урок - ты должна говорить мне обо всем. Если ты собираешься что-то скрывать от меня - так не пойдет. Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, ты должна сразу же сказать мне. Если я сделаю тебе больно или неприятно, я должен об этом знать. Обещаешь?
– Да, профессор Истон.
– Ты можешь навлечь на себя неприятности, если продолжишь делать это.
– Простите, профессор Истон.
– Я ведь поцелую тебя только чтобы прекратить это!
– Вполне возможно, профессор...
Ей пришлось оборвать фразу на середине, потому что Закари нежно обхватил её сзади за шею и привлек к своим губам. В пятницу они целовались страстно, но этот момент промелькнул незаметно, подобно миражу. Все случилось слишком быстро. Закари оторвался от своей работы, вопрос в его глазах сменился пониманием, что он уже знает ответ... И вот она уже прижата спиной к закрытой двери, а его рот жадно впивается в её губы, шею и плечи. Она помнила его руки под юбкой, пробирающиеся ей в трусики уже через минуту после их первого поцелуя.
Все это время она думала, что должна что-то сказать, как-то замедлить это, предупредить его... но не могла заставить себя это сделать. Этот мужчина был её мечтой, это его имя она шептала в подушки, ворочаясь без сна по ночам. Иногда ей виделся его неосязаемый контур, призрак, в постели рядом с ней. Она не могла упустить свой возможно единственный шанс быть с ним. Да и она давно уже мечтала обо всем, что он с ней сделал. Поэтому, когда Зак усадил Грейс на стол и раздвинул её ноги, казалось, это было не в первый, а в тысячный раз.