Шрифт:
В.А. Гераскевичу посвящается
Трактирщица, веселая и добрая женщина, мать шустрого мальчика лет семи, повесила напротив окна еще пахнущую
Картина явно понравилась и хозяйке, и посетителям. Даже завзятые драчуны и горлопаны притихли, рассматривая ее. И, кивая головой, многозначительно и протяжно произносили: "Да…"
Трактирщица спрыгнула с табуретки, сжимая в правой руке молоток, а в левой гвозди. Сделала шаг назад и, запрокинув красивую, гордо посаженную голову в накрахмаленном чепце, замерла, любуясь этой картиной.
Ее сынок тоже смотрел на полотно как завороженный. И от полноты чувств неожиданно для самого себя разрыдался, уткнувшись в матушкин передник.
Художник, дописавший картину тем солнечным утром, сидел у окна и с любопытством рассматривал увлеченных ею людей, не сильно отвлекаясь от горячего бараньего рагу. Он с удовольствием запивал его прохладным красным вином из запотевшего кувшина. Благодарная и расчувствовавшаяся хозяйка трактира перед тем, как повесить картину спустилась за кувшином в подвал. Картина была платой за проживание в гостинице и за обеды. Предложение принять картину вместо денег поначалу огорчило хозяйку, но как только она увидела, какую красоту получает взамен своих хлопот, радости ее не было предела.
Картина преобразила небогатый вид трактира. С ее появлением стало как-то все равно, легко или трудно идут здесь дела. Одно было ясно: стоит увидеть картину на стене, и становится легко и весело! Так радостно искрились ее яркие, звонкие краски.
Утром, едва проснувшись, малыш побежал в зал, где уже хлопотала матушка. Он торопился полюбоваться картиной и увидеть художника, который любил посидеть у окна и долго молча рассматривал в дали мельницу за полем, церковь на холме… Но художника не было.
– Ушел!
С этого дня ни одного клочка бумаги в доме мальчик не оставлял не изрисованным. Как растут цветы и травы, поднимаясь из земли навстречу теплым лучам солнца, становилось ему понятнее, когда он рисовал их. Как, опираясь на потоки воздуха, распахнутые крылья удерживают парящую птицу, становилось ясно, стоило нарисовать птицу.
Мальчик реже стал отвлекать матушку и всех вокруг расспросами: "Почему? Как? Зачем?" Он рисовал и рисовал, желая что-то понять, но что именно, ему и самому не всегда было ясно. Самые удачные рисунки он вешал рядом с картиной художника.
Матушка нарадоваться не могла, что сынок ее растет таким смышленым и затейливым. Когда ему исполнилось четырнадцать, она купила настоящие краски, кисти и даже холсты. Сосед плотник сделал подрамник. Точь-в-точь как тот, на котором была написана та картина.
И мальчик попытался написать что-то подобное. Однако до настоящего мастерства было еще далеко. Но мальчик упорно продолжал. Он старался. Пока однажды не услышал у себя за спиной:
– Э! Да у тебя талант, малыш!
Мальчик оглянулся и увидел того самого художника. Художник направился к окну и сел на своё прежнее место. Мальчику показалось, будто и не было этих семи лет. Будто он вот так и сидел, никуда не уходя. И как счастлив был мальчуган, когда художник обратился к нему:
– Покажи-ка еще что-нибудь! Хочу посмотреть, как ты рисуешь.
Мальчик побежал в свою комнату. А когда вернулся с ворохом рисунков, матушка уже хлопотала, накрывая перед гостем стол. Она была сердечно благодарна художнику и за картину, и за то, что ее сынок, с тех пор как погостил у них этот странный человек, нашел дело по душе.
– Поучили бы вы его. Уж так он старается. Уж так любит это самое рисование, – обратилась она к художнику.
– А что, и правда. Хочешь учиться? Серьезно хочешь— спросил художник у мальчика, внимательно рассматривая его рисунки.
Конец ознакомительного фрагмента.