Учитель

Денисова Ольга

Нечай не смог сдержать усмешки: напугал!

– Грешил, батюшка Туча Ярославич! Грешил, еще как! – со стороны церкви навстречу боярину, спотыкаясь и путаясь в рясе, бежал Афонька. За ним не торопясь шел староста Рядка, и при этом не отставал.

Туча приподнял Нечаю подбородок:

– И в чем же грешил? – спросил он то ли у Нечая, то ли у Афоньки.

– Хулил имя божье грязными словами! – сообщил запыхавшийся Афонька.

– Правда это? – Туча сдвинул брови над смеющимися глазами.

Нечай пожал плечами.

– А ну-ка, повтори, какими это словами ты бога хулил, – строго велел

боярин.

– А грома небесного не боишься? – хмыкнул Нечай.

– Я на своей земле ничего не боюсь.

Нечай почесал в затылке – вот, что он всегда делал с удовольствием, так это хулил имя божье. Почему бы боярину тоже не послушать? Тем более, что тот явно пребывал в добром настроении. Нечай набрал в грудь побольше воздуха и повторил почти слово в слово то, что два дня назад говорил перед трактиром. Ругался он долго: лицо Тучи Ярославича сначала вытянулось от удивления, на нем мелькнул даже испуг, потом он крякнул и хлопнул себя ладонью по ляжке. Его «гости» пристально всматривались в лицо хозяина, чтобы правильно и вовремя отреагировать на слова Нечая.

Когда Нечай закончил, Туча Ярославич долго хохотал, смахивая с глаз слезы – вслед за ним заржали и его сопровождающие.

– Вот, значит, чему теперь в монастырях учатся? – выдавил, наконец, он, сквозь смех, – вот она, греко-славянская школа, а! На, держи. За наглость.

Боярин сунул руку в кошель, по старинке повешенный на пояс, вытащил оттуда серебряную полуполтину, и кинул Нечаю под ноги. Только Нечай легко поймал ее на лету, чем тоже Тучу Ярославича повеселил.

– Ученого человека издали видать! – крякнул боярин и тронул коня с места – они направлялись в церковь.

Нечай попробовал полуполтину на зуб и сунул в карман: от добра добра не ищут. Забавный человек Туча Ярославич: вроде как дал добро колоднику на своей земле жить…

В трактире, несмотря на ранний час, собралось много народу – обычно мужики подтягивались после заката. Подробностей о смерти проезжего толком не знал никто: тело нашли его товарищи, которые в темноте, с факелами, обошли весь Рядок и все тропинки, от него ведущие. Когда он пропал, тоже никто не ведал, хватились только перед отъездом, после полуночи. За каким лешим его понесло к бане, что он там забыл, навсегда осталось загадкой. Выяснил Нечай лишь, что убитый был человеком крупным, а перед тем как уйти с постоялого двора, напился пьяным и плохо стоял на ногах.

Не его ли силуэт Нечай увидел при свете луны? Интересно, он был еще жив или… по спине пробежали мурашки. Нет, вокруг бани ходил не он, и стучался в двери кто-то другой. Нечаю непременно захотелось узнать, а придет ли кто-нибудь к бане сегодня ночью? Он вспомнил, как метался вокруг нее с топором и снова почувствовал себя одураченным. Если затаиться и подождать, невидимка рано или поздно выдаст себя, покажется.

Прояснилось кое-что и про Микулу: он в тот вечер ходил к одинокой бабе из дворовых Тучи Ярославича. Поэтому и возвращался поздно, ближе к полуночи. В историю эту не поверила только его жена, и уверяла всех, что боярин сам позвал Микулу к себе за какой-то надобностью. Можно подумать, у Тучи Ярославича не было своего пивовара в хозяйстве. Несчастную вдову не стали разубеждать, но, конечно, посмеялись над ее доверчивостью.

Говорят, боярин специально приехал в Рядок, чтобы дать ей денег – пожалел вдову с детишками.

Нечаю посчастливилось написать два письма для проезжих, и, положив в карман гривну, он сел в углу с кружкой вина – про его поход в лес успели забыть, и никто его не тревожил. Вскоре явился староста и рассказал, что Туча Ярославич собирается устроить на оборотня облаву, и зовет мужиков в загонщики. Новость в трактире приняли с воодушевлением, и даже парочка проезжих пожелала остаться в Рядке до облавы, чтоб принять в ней участие. Нечай ни секунды не верил, что оборотня можно поймать таким образом, на то он и оборотень. Но если речь идет о бешеном животном, тогда Туча Ярославич, несомненно, прав – загонная охота поможет от него избавиться. Самому Нечаю вовсе не хотелось целый день лазать по лесу, тем более что в добровольцах недостатка не ощущалось.

В голове шумело от вина, и Нечай хотел потихоньку уйти, но староста, закончив говорить с мужиками, высмотрел его в темном углу и молча поманил к себе пальцем. Конечно, ни шевелиться, ни тем более отвечать на столь вежливое обращение, Нечаю не хотелось. Но и ссориться со старостой не стоило – это богу наплевать на людские дела, а старосте вовсе нет. Он нехотя поднялся из-за стола и подошел поближе.

– Ну?

– Тебя Туча Ярославич зовут. Пошли, – негромко ответил староста.

– Куда?

– У меня в избе сидят, – староста развернулся к Нечаю спиной и пошел к двери, уверенный, что Нечай пойдет следом. И Нечай пошел, потому как ссориться с Тучей Ярославичем и вовсе было бы глупостью.

– А что, правда у тебя с Дареной Радеевой… хм… того-этого? – безо всяких обиняков спросил староста по дороге.

Нечай кашлянул – ну надо же… Доходился по баням с девками, этого только не хватало.

– С чего бы это? – равнодушно спросил он.

– А что? Девка видная, и замуж ей давно пора. Радей приданое за ней дает – любой позавидует.

– Я как-нибудь без приданого, – Нечай снова кашлянул.

– Смотри, шалить не вздумай. Не знаю, где ты столько лет мотался, а у нас с этим строго.

Нечай только пожал плечами: нужна ему эта Дарена сто лет!

Изба старосты не многим отличалась от остальных, разве что стояла чуть повыше, и двор имела пошире. Из сопровождающих с Тучей Ярославичем остались только трое, остальным, видно, надоело торчать в Рядке и хлебать чай с пряниками: на столе стоял самовар, и боярин шумно потягивал чай с блюдечка. Нечай снял полушубок и вопросительно глянул на старосту и на сапоги, но тот подтолкнул его вперед.

– Садись с нами, ученый! – Туча ткнул пальцем в скамейку напротив себя, где на краешке притулился Афонька с пряником в руках.

– Сегодня же среда, батюшка, – не удержался Нечай, пристально глянув на попа, – нехорошо пряники-то трескать…

– В гостях – не своя воля, – сокрушенно вздохнул Афонька.

Жена старосты поставила перед Нечаем чашку, а староста сел рядом с ним, и это Нечаю не понравилось – он любил сидеть с краю, чтоб в любую минуту можно было встать.

– Ну что, ученый человек? – выдохнул Туча Ярославич, – рассказывай, как в лес ночью ходил, что видел, что слышал…