Учитель. Назад в СССР 3

– Что случилось, дядь Вась? – крикнул я, соскочил с кровати и помчался открывать.

– Там это… беда, Ляксандрыч.

– Какая? Где? Что-то с Марией Федоровной?

– Сплюнь, – Митрич тут же сплюнул через левое плечо и постучал по двери три раза. – Все с ней хорошо, на поправку пошла. На работу рвется. Не пущают покудова, – тут же поведал семейные дела дядь Вася.

– Тогда что? – останавливая поток мыслей Митрича, бросил я.

– Так это… беда в школе, Ляксандрыча.

– Да что за беда,

говори толком, дядь Вася? Пожар?

– Ну что за человек а? Кабы пожар, бежал бы я до тебя… Ужо село бы поднял, да воду таскали…

– Митрич, говори конкретно: что за беда и где? Или пойду досыпать, – я широко и смачно зевнул, передернул плечами от утренней прохлады и от души потянулся.

Спать я, конечно, уже не пойду, но и терпеть долгие словесные заигрывания Митрича не было никакого желания. Лучше уж в душ и с кружкой чая по саду пройтись, насладиться тишиной, последними ее моментами, и вчерашним пирожком с капустой, которые принесла Степанида Михайловна. Учебный год впереди, покой мне будет только сниться.

– Так эта… Так ктой-то флажки посрывал, гирлянд… тогой… – выдал Митрич.

– Чегой тогой? – я не сразу сообразил, что лопочет дядь Вася.

– Тогой… содрал и прямо там во дворе и кинул… потоптал… – жалостливо вздохнул Митрич. – Красивая была…

– Стоп, Василий Дмитриевич, ты хочешь сказать, кто-то залез на школьный двор и попортил все украшения?

– Ну, так, а я тебе за что талдычу битый час? Проснись, Ляксандрыч, беда у нас, говорю тебе. Чего делать-то будем?

– А ты чего так рано в школе делал? – сообразил я.

– Дык эта… Цветочков нарезал, хотело украсить… – смутился Митрич.

– Каких цветочков? – опешил я.

– Так эта… своих жеж… с палисадника… домашних… Манюня добро дала, ты не думай… – торопливо уточнил дядь Вася. – Ты не боись, моя сама предложила. Я и решил эта… сюприз устроить… два ведра приволок, поставил аккурат на пороге, чтобы, значитца, всем видать… – горделиво объяснил Митрич. – Хорошо же? – тут же забеспокоился пытливо, заглядывая в мое лицо.

– Хорошо, – машинально ответило я, прикидывая, как спасать положение.

Если Митрич не врет, а ему вроде, как и незачем этого делать, значит, кто-то очень сильно постарался напакостить. Кто и зачем – это я обязательно выясню позже. Сейчас нужно срочно в школу и приводить все в порядок, пока никто не пришел.

– Ты вот что, Василь Дмитриевич… Можешь дойти до Ниночки… Нины Валентиновны? Разбудить и рассказать, что случилось. Я пока в школу приводить все в порядок.

– Дык могу, отчего ж не мочь. – согласился Митрич. – Я и лисапед прихватил, оно и ведра сподручней везти было… А то может я с тобой, вдвоем управимся? – предложил дядь Вася.

– Тогда гони, дорогой мой человек, к пионервожатой. Пускай трубит общий сбор, – я задумался. – Пусть моих поднимает, они старше, быстрее сообразят и быстрее дело сделаем.

– А ты?

– А я школу, оценить масштаб бедствия и посмотреть, что можно сделать вот прямо сейчас.

– Ну, добро.

Митрич

мелко-мелко закивал, подхватился с крыльца и торопливо зашагал к калитке.

Я нырнул в дом, влез в треники и рабочую рубашку, прихватил в сумку парадные штаны и белую рубаху для линейки, прикинул, бросил туда же молоток и гвозди с плоскогубцами и почти бегом помчался в школу.

– Твою мышь, – выругался громко вслух, обнаружив погром в школьном дворе.

Гирлянда, которую с такой любовью выпиливали мальчишки седьмого класса, валялась на крыльце, разорванная пополам. По цифрам кто-то смачно потоптался, здесь же на крыльце блестели осколки лампочек.

– Какого черта здесь происходило? – выругался я, прикидывая масштаб работы.

Ключей от школы у меня не было, метлу и прочее не раздобыть, молотком с гвоздями исправлю только веревку с флажками. В том смысле, что натянуть смогу заново, а вот лампочки плоскогубцами не исправишь…

Эх, как не хватает этим утром мобильного телефона. Сейчас бы звякнул завхозу, он бы прибыл с рабочими инструментами. Ну, нет так нет. Буду справляться тем, что есть.

Первым делом проверил гирлянду. Оказалось, часть фонариков растоптали буквально в пыль, но по краям обнаружились целые. Решил оперативно снять все уцелевшие и пересобрать ленту. Перенесу оставшиеся по центру, будет сверкать частично. А потом уже с пацанами починим.

Врать ребятам не буду, скажу правду. Так мол и так, вандалы постарались. Я знал, что мальчишки с радостным нетерпением ждут, что гирлянда загорится в тот самый момент, когда зазвенит первый звонок нового учебного гола. Поэтому обязательно сделаю так, чтобы пацаны получили свою маленькую мечту, хотя бы частично. Жаль, завхоза нет, помочь некому.

– Егор, что тут? – раздался голос от ворот, когда я уже практически перебрал гирлянду, снял осколочные фрагменты, и прикидывал, как мне ее без инструментов довести до ума.

– Степан Григорьевич? – удивился я. – Вы как здесь? Рановато для первого урока, – пошутил вслух.

– Митрич на хвосте принес, – буркнул Борода старший. – Это чего тут? А? Кто посмел?

– Да вот, кто-то дурью маялся, – пожал я плечами, поднимаясь с крыльца и протягивая завхозу руку. – Доброе утро.

– Да какое ж оно доброе, – проворчал Степан Григорьевич. – Это как же, а? Это кто же?

– Кто – не знаю, но обязательно узнаю, – пообещал я. – Степан Григорьевич, у вас лампочки есть? – ну не мог я оставить пацанов без радости. – И паяльник?

– Найдем, – уклончиво произнес завхоз и уточнил. – Тебе зачем?

Я показал Бороде остатки растоптанной гирлянды.

– Пацаны делали… И вот… Хочу починить по-быстрому.

– Пошли, – кивнул завхоз и заковылял в сторону мастерских.

– А метла найдётся? – поинтересовался в спину.

– Найдем.

– Степан Григорьевич, который час? – уточнил у завхоза, прикидывая, чем заняться прямо сейчас: чинить гирлянду, вещать флажки или подмести крыльцо, чтобы убрать осколки.