Учитель-психопат
Шрифт:
Готов показал ей язык:
— Слезайте. Найдет она, чем заняться.
Готов стал красить потолок, наблюдая за тем, как это делает Носенко, и стонать:
— Да не хочу я этот ремонт делать. Я что, нанимался? Сафронова — дура. Меня все раздражает! Думаете, почему она нас назначила? Мы самые молодые. Рассуждала, наверное: «Не будет же Шульц стены красить». Будет. Вообще, правильней всех старперов заставить… Пусть Смирнов премию дает, ничего не знаю. А-а-й, белила в глаз попали.
— Это не белила, — сказал Носенко, — водоэмульсионка.
— Как это?
— Так, водоэмульсионная краска.
— Отмоется? — Готов потер глаз.
— Отмоется. Она водой отмывается.
—
Готов чуть было не потерял равновесие и не грохнулся со стремянки:
— Ага, бегу и падаю. Лечу с потолка на бал. У вас, Вероника Олеговна, какое-то нездоровое восприятие окружающей действительности. Вас трое внизу. Без дела слоняетесь, пока мы с Игорьком работаем… Сами свои щиты…
— Я же пошутила, — засмеялась с подругами Ермакова. — Так и думала, что Вы заведетесь.
Готов молча продолжал работать. Женщины мыли стены и окна, о чем-то неторопливо сплетничая. Несколько раз кисть вываливалась из рук Готова, и он, ворча, спускался за ней.
— Нет, ответьте, — вопрошал Готов, — с какого перепугу мы пашем? А дети? Надо было привлечь.
— Каникулы весенние. Проснулись, Рудольф Вениаминович? — протирая сухой тряпкой стекла, сказала Кольцова.
— Может Вы, Оленька, и видите в каникулах причину, по которой нельзя привлечь детей к общественно-полезному труду, но лично я нет.
Молодая аспирантка подмигнула Готову, мол, не парься, все окей.
Закончили потолок. Готов и женщины взяли новые кисти, открыли банки с масляной краской и приступили к покраске стен. Носенко занялся шпатлеванием трещин.
Лениво возюкая кистью по стене, Готов рассуждал на тему «а было бы так…» («а было бы так, что кисточка сама красит», «а были бы немарающиеся стены», «нагнать бы в класс сотню маляров» и т. д.). Но одна из идей оказалась весьма оригинальной.
— Представим невозможное: я хозяин двух-трех терминаторов. Можно открыть частное охранное предприятие… или нет, буду я еще охранять буржуев, лучше создать строительную. Перепрограммировать, пускай занимаются отделкой, монтажными работами… Они же умные, им, как работяге, объяснять не надо. На обед проситься не будут, плакать не станут, что холодно, жарко или нет спецодежды. Никаких тебе стачек, никаких забастовок, зарплату платить не надо. Рабочий день — 24 часа в сутки. Знай, аккумуляторы перезаряжай. Красота. Эти роботы лопатами котлован быстрее экскаватора выроют.
— А если их запрограммировать на педагогику? — предложил Носенко.
— В школе использовать их нельзя. Ага, учитель… бугай с рожей Шварценеггера. Нам ни к чему психику детей травмировать. Пусть лучше в милиции работают или пожарными. Хотя, может, в милиции целесообразней робокопа.
— Вы, Рудольф Вениаминович, просто работать не хотите, вот и придумываете всякую ерунду, — сказала Мышкина.
Готов положил кисть на банку и сел на парту:
— У-у-ф, устал. Да, Анна Валерьевна, не хочу и не скрываю этого. Я бы сейчас все еще спал или бы уже пиво пил. О, кстати, я могу сгонять, если денег дадите. А-а-а, жалко? Я так и знал. А работать я действительно не хочу. Я хочу быть рантье. Чтобы лежали у меня в банке денежки, много денежек, а процентики чтобы каждый месяц кап кап-кап-кап. К пенсии же получить орден и звание «заслуженный рантье России».
— Вы очень любите деньги? — Ермакова тоже решила передохнуть и села рядом с Готовым.
— Люди по своей натуре глупые существа. Вечно бегают, суетятся как муравьи. Один мой знакомый каждую неделю покупает лотерейные билеты. Говорит: «Миллион хочу выиграть». Ну, выиграет он этот миллион, и что
Кольцова и Мышкина отвлеклись от работы, а Готов с Ермаковой снова стали красить.
— Вы, Рудольф Вениаминович, так много говорите, у Вас столько разных идей, — Кольцова отпила лимонад из бутылки, — чего Вам в школе работать, может, в Думу стоит попробовать?
— Я много размышлял об этом, — Готов нарисовал на стене сердце и пронизывающую его стрелу. — В Думе неинтересно, я президентом быть хочу. И буду!
— Каким, интересно, образом?
— Придет то время, когда я наберу критическую массу… Нет, я не в смысле лишних килограммов, совсем наоборот… критическую массу интеллекта, воли и жизненного опыта. Тогда я всерьез займусь политикой. Большой политикой. Придет время. Начну, пожалуй, с того, что хорошенько пробаллотируюсь в Государственную Думу. Неохота, но надо. Стану независимым депутатом. Ходить в шестерках при какой-нибудь партии не по мне… Что вы так смотрите? Не выберут? Еще как выберут. Я и план предвыборной агитации набросал. Понимаете, все кандидаты обещают избирателям то, что народу, собственно говоря, по барабану. Не надо быть наивным, чтобы не знать, что большинству продвижение НАТО на восток до фонаря. Мало кто понимает, что такое демократизация общества и хорошо это или плохо. Лозунг: «Землю — крестьянам, фабрики — рабочим» потерял свой истинный смысл, стал обыкновенным бесцветным символом, как символ знака зодиака, «весы», например… все его в гороскопах каждый день видят, а встреться он им в другой ситуации, никто и не задумается, что это именно «весы». Что-то я слишком увлекся. Объясню проще. В предвыборной пропаганде я не буду употреблять выражения типа «плюрализм мнений» и все такое, а скажу: дорогие избиратели, я, такой-то и такой-то, против захватнической политики по отношению к естественному спутнику Земли Луне. Или: добьемся рассекречивания чертежей вечного двигателя. Или: почему правительство запрещает пришельцам из космоса вступать в контакт с рядовыми гражданами РФ?. Думаете, не клюнут? А я думаю, клюнут. Пару годков в Думе покантуюсь, материальное положение поправлю, обзаведусь знакомствами, наклепаю лозунгов, подберу команду, а там, глядишь, и президентство не за горами.
— Мое мнение, что людей больше волнует зарплата, пенсия, уровень жизни, здравоохранение, безопасность, — сказала Кольцова.
— Ничуть. Хотите, скажу, что движет человечеством? Деньги? Нет. И не идеи. Человечеством движут мечты. Да-да, не смейтесь, мечты, грезы, а также нечто фантастическое, нечто метафизическое. Что вы выберете между деньгами и райской жизнью, без преступности, голода, холода, вообще без недостатков? А то и так: финансирование здравоохранения или отсутствие болезней? То-то.
— Но ведь это ложь…
— А кто вам сказал, что я честный человек? Разумеется, постараюсь использовать самые, насколько это возможно, грязные политические технологии. По-другому нельзя, иначе голоса отобьют.
— Страшно себе представить, до чего бы Вы смогли довести страну, — раздраженно вставила Мышкина, решившая высказать хоть какую-нибудь мысль, неважно, к месту или в контексте данного разговора; так нередко поступают недалекие люди, — Готов президент… смешно.