Учитель истории

Ибрагимов Канта

Помимо этого, заразившись роскошью, сколько еще чисто житейских дел навалилось на Ану. Из продаваемого готового жилья ничто ее не удовлетворило, и купив в самом центре Константинополя дорогой земельный участок, она занялась строительством собственного дворца, наняв для этого лучшего архитектора Византии знаменитого армянина. Кроме этого, исполняя давнюю мечту Радамиста, выделила деньги на выгодное предприятие — строительство кораблей, и рядом с верфью возводила фабрику по производству ковров и шелка.

Пережив рабскую нищету и понимая силу собственного капитала, Ана не собиралась просто так

транжирить деньги — все было под ее строгим контролем и должно было приносить в перспективе немалый доход.

Эти капиталоемкие объекты создаются не просто так, а максимально используя свою славу, влияние, протекцию дворца, и при этом Ана не чурается поддержки Зембрия Мниха, хотя в то же время постоянно сторонится его.

Однако не только повышением своего благосостояния озабочена она: выделены большие деньги на поиски сестры Азы, а Астарх и Бозурко выискивают рабов с Кавказа и должны вести переговоры по их откупу и высвобождению. И если Астарх только этим и занимается и уже кое-что ему удалось, то совсем юный красавчик Бозурко занят иным. Благодаря сестре он был представлен в императорском дворце младшим братьям Христофора — царствующим особам Стефану и Константину Лекапинам. Бозурко оказался весьма коммуникабельным и общительным малым — как-то быстро он сошелся с младшими Лекапинами, и теперь почти каждый день выуживает у Аны золотой и прогуливает это богатство в самых дорогих публичных домах, в банях и в театре. Помимо этого, у Бозурко одни из лучших коней в Константинополе, а в роскоши одежды он никому не уступает.

Из-за любви к единственному из родных и чтобы Бозурко позабыл лишения в рабстве, Ана брату ни в чем не отказывает, хоть и понимает, что расходы его чрезмерны.

— Бозурко, родной, на что ты тратишь каждый день по золотому? — иногда беспокоится Ана. — Ведь на эту монету можно выкупить любого нашего земляка.

На это брат дуется, становится в позу ущемленного, и Ана вновь раскошеливается, хоть и видит, что братец частенько нетрезв, и даже евнух ее предупреждает — Бозурко пристрастился ко всему плохому, и в его комнатах вонь гашиша.

Ана сама молода, не знает, как воздействовать на брата, а тут невесть что — Астарх тайком доложил: Бозурко и у Зембрия Мниха деньги берет, постоянно с доктором шушукается.

Это вывело Ану из равновесия:

— О чем ты с Мнихом болтаешь? Сколько ты ему должен? Говори! — наконец всерьез накинулась она на брата.

— Ничего я ему не должен, — огрызался недовольно Бозурко.

— Как «не должен»? Ты хочешь нас снова в кабалу загнать, скрытый долг накапливаешь, в зависимость загоняешь?!

— Ничего я не должен, — отпирался Бозурко, и видя гнев сестры, бросил. — Не выдашь, скажу… Я Мниха тайно с младшими братьями Лекапинами свел.

— Что?! — воскликнула Ана.

Эта информация сильно поразила ее; Мних явно что-то замышляет. Хотела Ана поделиться опасениями со своим якобы другом и покровителем Константином VII и его женой, тоже теперь якобы подругой — Еленой Лекапин, да сдержалась: первый — слабовольный человек, и не мужчина в понятии Аны; а Елена погрязла в сплетнях, и зачем Ане эти интриги Византийского двора, ведь молчание — это золото. И вообще, ей не до этого — каждый вечер ее приглашают на обед в чей-либо зажиточный

дом, и она ходит к тем, кого рекомендует Елена Лекапин. И еще ипподром, скачки, театр, благотворительные вечера и посещение больниц, школ. Ее авторитет и популярность растут, от поклонников нет прохода.

Наконец, день торжественного церемониала. Посмотреть на знаменитую красавицу пришло столько народа, что к дворцовой площади не подойти, не пробраться.

Ровно в полдень появилась грациозно-изящная царственно величественная Ана Аланская-Аргунская. Площадь взорвалась в восторге. И хотя это величие, эти слава и любовь народа ей теперь были по душе и она уже иного не представляла, тем не менее, эта церемония ее утомила, и она мечтала, когда же все это кончится и можно будет расслабиться наедине.

К счастью, время идет, все проходит, все меняется. Вроде по заслугам стала Ана влиятельнейшей особой империи, а в душе радости нет, одна суета. И с непонятным страхом, даже с содроганием ждет она день свадьбы. А ее нареченный, уже немолодой Христофор, совсем как юноша, голову от любви и счастья потерял, всюду за Аной следует, не дождется, когда же настанет день свадьбы, и в знак своего преклонения дарит невесте дорогое ожерелье.

Вездесущий Мних и об этом узнал, подсказал — по этикету положено тем же ответить.

— И чтобы Ваша светлость не мучилась в поисках подходящего, да и пусть это будет мой свадебный подарок Вам — вот дорогое колье, достойное царской особы.

— Вы и так для меня многое сделали, спасибо, — отказалась Ана, не нравится ей взгляд Мниха в последнее время — совсем он осунулся, аж помрачнел. — Я поищу у ювелиров.

— Хм, ищи… чужая невеста, — вслед ядовитый тон доктора.

Несколько дней объезжала Ана всех знаменитых ювелиров Константинополя, ничего подходящего найти не может, словно сговорились — твердят одно:

— К сожалению, в данный момент подходящего ничего нет.

А Бозурко уже гораздо лучше сестры понял хитросплетения Константинополя.

— Что ты зря бегаешь, — подсказал он. — Все эти ювелиры и ростовщики единоверцы Мниха, под его началом. Так что прими его подарок, а сэкономленные деньги отдай мне.

— Ты становишься как Зембрия Мних, — отругала брата Ана, продолжила поиски, и ей повезло, прямо на дом доставили ей изумительное колье в дорогой коробочке из слоновой кости.

Деньги за колье уплачены немалые, и Ана запрятала коробочку под подушку. В этот день у нее званый обед, потом театр.

Вернувшись поздно, хотела глянуть, что она назавтра подарит жениху, а коробочки нет.

— Это я ее надежно припрятал, — за спиной голос евнуха Стефана. — Что-то пропадать у нас кое-что стало, просто напасть.

Последнее кольнуло Ану, не хочет она признать, что ее братец, видимо, шалит.

На следующий день она едет во дворец. Лишь в последний момент евнух принес ей ценную коробочку: вскрыл футляр, продемонстрировал содержимое и, быстро прикрывая:

— Нельзя долго смотреть и трогать, подарок жениху — сглаз будет и беда в семейной жизни, — по-отечески суеверно наставляет Стефан, и еще не один раз это он повторил. И напоследок. — Даже не открывайте. Пусть жених сам откроет и сам при Вас наденет — тогда будете в счастье долго жить.