Учитель драмы
Шрифт:
– Это почему? – спросила я.
– Ну, Вик был даже слишком внимателен, понимаешь? И эти его бесконечные широкие жесты… Но чего уж говорить, это было до того, как он бросил меня как дурную привычку и уехал в Лондон. Что, в некотором смысле, тоже можно назвать широким жестом. Ха! Ты была так же безумно счастлива в день своей свадьбы?
– У нас была замечательная свадьба, – сказала я, все еще не отрывая глаз от каменного массива.
На самом деле я обливалась холодным потом весь «день своей свадьбы», преодолевая этап за этапом этой скромной церемонии, ведь так и не сказала Рэнди, что все еще была замужем за сидевшим в тюрьме Озом.
– Мы провели церемонию на Дорожке Поэтов в Райнбеке. Свидетелем был коллега Рэнди. Кольца нес Фитц.
Я все еще помнила, как Рэнди, сбиваясь от волнения, произносил: «Грейси, ты подарила мне семью, когда я нуждался в ней больше всего. Твое обаяние очаровывает меня, твой ум заставляет меня расти, а твоя искренность меня восхищает». Ха-ха.
К моему великому облегчению, после обмена кольцами Рэнди был настолько поражен своим великим свершением, что влил в себя галлон шампанского и протанцевал всю ночь в «Траттории Гиги», которую мы сняли для приема гостей.
– Твоя мать была там? – спросила Мелани. – А отец передал тебя жениху?
– Ты когда-нибудь оттуда прыгала? – спросила я, указывая рукой на скалу.
– Прыгала в воду? Ты с ума сошла?
– А там высоко? Футов двадцать, как думаешь? Может, двадцать пять?
– Наверняка.
– Я хочу попробовать прыгнуть.
Папа превратил меня в адреналиновую наркоманку. Свои лучшие отцовские качества он проявлял на ярмарках и в аквапарках – в тех местах, где пульс зашкаливает от волнения и страха.
Оз тоже любил опасные развлечения. Наверное, поэтому мы так быстро поладили. После свадьбы мы занялись сквоттингом – жили в пустых лондонских квартирах. Когда у нас появились деньги, мы прыгнули с тросами с Лондонского моста. Мы даже взяли с собой пару бесстрашных «клиентов» прыгнуть с нами с парашютами в Стамбуле.
– Не-е-е-е, – завизжала Мелани, которой все это явно нравилось. – Слишком высоко!
– Высота не ускоряет падение. На самом деле на больших высотах притяжение слабее.
– Правда?
– А ты не изучала физику в университете?
Она покачала головой. Она только два года отучилась в Ратгерсе.
– Расслабься, – сказала я и отшутилась: – Я не собирась подавать на тебя в суд, если сломаю ребро.
Она показала язык.
– Там уже все равно не моя территория. Границы собственности проходят по середине реки.
– Ну, твоих соседей я тоже не засужу. Сначала удостоверюсь, что там безопасно.
Я сказала ей, что ныряла с гораздо более высоких скал на Лазурном побережье, и это было правдой.
Хоть река и была глубокой, я занырнула на самое дно, чтобы удостовериться – не хотелось сломать шею при прыжке. Расстояния должно было хватить, так что я уцепилась за ближайший выступ и по крутому подъему полезла наверх, отчего заныли лодыжки.
С высоты вода казалась тише, изредка беспокоясь волновой рябью. На противоположном берегу стояла Мелани и мелодраматично прикрывала глаза рукой.
– Я не могу на это смотреть! Ой, Трейси! Не надо!
Но я уже сделала шаг навстречу беспечному полету: прямые ноги, носки вытянуты. Приближаясь к поверхности воды, я открыла глаза – ошибка
– Боже мой! Боже мой! Ты в порядке? – кричала мне Мелани.
– Это было восхитительно! – ответила я ей. – Ты должна попробовать!
Я плыла к берегу, чтобы прыгнуть еще раз, но наткнулась на огромный камень, скрытый водяной гладью. Он был всего в нескольких футах от места, где я вошла в воду. От мысли о том, что я могла в него врезаться, адреналин подскочил. Тогда бы я попала в больницу, где лечить бы меня не стали, если бы получилось спрятать свое удостоверение личности. В противном же случае Мелани узнала бы мое настоящее имя.
От этого в голове зазвенело, и на секунду на меня напала паранойя.
– Ты знала, что тут камень? – крикнула я.
Но уже изрядно подвыпившая Мелани меня не слышала. Плескаясь на мелководье, она кричала:
– Боже мой! Я бы никогда так не смогла! Мне даже смотреть на тебя было страшно!
Я поплыла к ней, но когда оказалась рядом, не смогла вставить ни слова – она все повторяла по кругу:
– Ты такая храбрая! Ты бы себя видела!
Решила молчать, и так запыхавшись от плавания и прыжка. Незачем было рассказывать о том, как меня трясло. Гораздо лучше, если в ее глазах Трейси Бьюллер осталась бы сильной женщиной, которая делает все с уверенностью и легкостью.
– Ты будто левитировала! – продолжала Мелани в приступе восторга. – Или занималась йогой! Поза горы! Это было так грациозно!
– Ой, ну конечно, – произнесла я, источая сарказм, пока завязывала волосы. – Мисс Грация [46] , ага? Да, это точно я.
Вечерние заплывы были одной из самых приятных повинностей в качестве гостьи Мелани. Были другие, просто ужасные, – например, подача заявления в Программу для Иностранных Архитекторов Широкого Профиля. Предполагалось, что после ее окончания меня сертифицируют как архитектора в Штатах, основываясь на моей «зарубежной квалификации».
46
Игра слов: героиня называет себя Miss Grace, то есть своим настоящим именем. (Прим. ред.)
– Все говорят, что это легко, – твердила мне Мелани, пытаясь придать беззаботность своему глубокому, тяжелому взгляду. – Никакого давления, разумеется. Если НСРКА [47] не примет твою заявку, я просто найду инженера, чтобы он получил разрешение на строительство.
Впрочем, кроме назойливых просьб присоединиться к архитекторской программе, ничего больше не указывало на то, что у Мелани есть какие-то сомнения по поводу моего резюме или портфолио. Даже наоборот, она настаивала, что эти квалификационные требования сослужат мне добрую службу в дальнейшей работе:
47
НСРКА (NCARB, National Council of Architectural Registration Boards (англ.) – Национальный Совет Регистрационной Коллегии по Архитектуре, некоммерческая организация, действующая в США и еще ряде регионов.