Учись тонуть
Шрифт:
– …ничего не делать? Пустить все на самотек? Ее начнут сторониться. Детям не нравится, когда у них пропадают вещи, даже если их потом возвращают. – Я смотрела на руки Адама, выкладывающие телефон и калькулятор бок о бок, словно черных солдатиков. – Может, прекратишь возню? Она сводит меня с ума. Нам надо просто – что?
– Наверное, любить ее, – отозвался Адам и поскреб ногтями кожу у края манжеты. – Сделать для нее дом надежным убежищем.
– Ради всего святого, перестань чесаться. – Я завелась от обиды. – Как у тебя язык повернулся намекать, будто я ее не люблю? Ты же знаешь, для меня она один из приоритетов.
– Каких именно приоритетов,
– А вот это чертовски лицемерно. То же самое можно сказать про тебя. А теперь ты еще и ушел с головой в свой ботсванский проект. – От ярости у меня заполыхали щеки. – Как давно ты в последний раз серьезно разговаривал с Элис?
– Не далее как сегодня вечером. Я поднимался к ней, когда она играла на скрипке. – Адам сделал пару вдохов вентолина и нахмурился, опершись на стол. – Я обнаружил, что все ее матрешки разбиты. Она сделала это нарочно.
– Не она, Адам, а София. Наверняка это вышло случайно. У Софии был такой виноватый вид, когда я ее спросила. Это точно она, а Элис просто попыталась выгородить ее и взять вину на себя.
Адам взглянул на меня с сомнением.
– А по-моему, ты перемудрила. Элис старается привлечь к себе внимание. Негативное внимание лучше, чем никакого. Пожалуй, надо уделять ей больше времени… Мне кажется, она даже не представляет, как сильно мы ее любим. – Он сделал паузу и почесал шею.
– Конечно, представляет.
– Думаешь? – В его вопросе прозвучало неподдельное желание разобраться.
– Постоянно ей об этом твержу. – Само собой, я лукавила. Я никогда не говорила Элис, как отношусь к ней. Считала, что она знает и так. – И доказываю делом.
Да неужели? И когда же? Впопыхах собирая ее в школу утром, чтобы не опоздать самой, или в спешке доделывая бумажную работу по вечерам? Читать мысли Элис не умеет. Значит, не может быть уверенной в нашей любви. Наверное, Адам прав.
Я повернулась к нему спиной и загляделась на уличные фонари. В тишине снова начался дождь, он ударил в окно кабинета, словно бросив в него пригоршню мелких камешков. В шести тысячах миль отсюда солнце заливало бы изумрудный пейзаж. Было бы жарко. На днях Адам, пытаясь переубедить, скинул мне на почту несколько снимков. На одном из них у озера стояло огромное дерево с раскидистой плоской кроной. Голубая вода искрилась на солнце, трава под деревом казалась густой и мягкой. Я закрыла глаза и попыталась представить себя сидящей рядом с Элис в тени под этим деревом. В воздухе остро пахло бы молодой травой, над озером слышались бы мирные крики птиц. Элис бы разулась. Мы обе гуляли бы босиком. И поблизости не было бы ни единой папки с бумагами.
Адам подошел и встал рядом, глядя, как дождевые капли соскальзывают по темному стеклу.
– Сегодня я забронировал нам билеты в Прованс. Та же вилла и те же две недели. Уж от этого ты не откажешься.
Солнце и покой на целых две недели. Я взяла его руку, поднесла ее к губам и повернула, чтобы поцеловать в запястье. Сыпь под моими губами была горячей и бугристой.
Глава 4
Лондон, май 2013 года
Заперев двери и опустив жалюзи, я устроилась прямо на ковровом покрытии в своем кабинете, водила холодным зондом по коже собственного живота и, повернув голову, смотрела на экран. Просто быстрая проверка. Месячные пропадают
Поначалу я подумала, что ошиблась, что это плотное изогнутое образование в матке – просто помехи. Потом еще раз провела зондом вперед и назад, каждый раз усиливая нажим. Нет, не ошиблась. Вот крошечное, пульсирующее в темноте сердечко, кубики позвоночника, толстый шнур пуповины. Неудивительно, что в последнее время меня пробило на эмоции, даже сейчас по щекам лились слезы. Это ребенок, наш ребенок. Но уже через несколько мгновений в расцветающую радость врезалась тревога. Я позволила этому случиться. Шесть недель назад был момент, когда я могла отстраниться, высвободиться, но я решила этого не делать. Что скажет Адам? Я закрыла глаза. Он обрадуется. Конечно же, он будет рад. Он отчаянно мечтал о третьем ребенке. Сначала не поверит, не сразу примет мои слова всерьез, а потом расплывется в улыбке. И сразу вспомнит, что именно этого и желал всей душой.
Тихо скрипнула дверь. В соседний кабинет пришла Сара. По полу приглушенно простучали шаги, и раздался короткий звон – она запустила компьютер. Лежать на рельефном ковровом покрытии было неудобно. Скоро придется встать и, будто ничего не изменилось, снова взяться за дело. Впрочем, сама я осталась прежней. Мне все так же хотелось всего и сразу. Семью, работу, успех. Я вытерла слезы. Как только малыш родится, я сюда вернусь. Мне нельзя поддаваться эмоциям. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом.
– Эмми?..
Я заталкиваю майку себе в рот, но отец все равно слышит. Он входит в мою комнату.
– Прекрати сейчас же. – Он садится на постель. – Она не хотела бы видеть, как ты плачешь.
Мама была бы не против: всякий раз, когда я плачу, она обнимает меня… то есть обнимала.
– Похороны через два часа. Мне нужна твоя помощь. Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Лицо у него опухшее и помятое. Глаза покраснели и кажутся маленькими. У меня щемит в груди. Значит, он тоже плакал.
– Эмоции тянут тебя вниз. Будь сильной, – говорит отец и шершавым пальцем стирает слезу с моей щеки. – Если что-то и поддержит тебя, то лишь ты сама. Это и называется выживанием.
Через неделю он впервые привез меня в тот затопленный карьер.
Надо спешить. Я вгляделась в результаты измерений на экране. Длина от темени до ягодиц – 1,46 см. Пульс 164. Зачатки конечностей есть. Соответствие шести неделям. Я стерла с кожи липкий голубой гель, встала, сделала снимок и сунула его в свой портфель.
Кабинет показался более тесным, чем обычно, и затхлым, неопрятным, словно на этой неделе сюда не наведывались уборщики. Мне захотелось распахнуть окно, но рама с толстым стеклом не открывалась. Окно пропускало сюда свет, но не воздух. Если возникало желание глотнуть кислорода, мне приходилось спускаться вниз на лифте, проходить по коридорам, пробираться через автостоянку, сплошь заставленную машинами скорой помощи, и стоять на асфальте возле мусорных баков, у которых обычно собираются курильщики. А где-то далеко – огромное небо, озаренная солнцем трава, деревья с плоскими кронами. Покой.