Учись тонуть

Шемилт Джейн

Два часа спустя я ждала Меган в кафе. Запах кофе, фоновый гул голосов и звон тарелок и приборов, которые официанты убирали со столов, за последние несколько месяцев стали мне привычны. Вскоре это место окажется за тысячи миль от меня. Странный укол какого-то предчувствия, точно предвестник родовых схваток, пронзил меня и пропал.

Послышался звук отодвигаемого стула, появилась запыхавшаяся Меган.

– Извини за опоздание. У Эндрю закончились лекарства, пришлось срочно метнуться в аптеку.

– Я заказала

тебе капучино. – Я смотрела, как Меган разматывает шарф, и нежность боролась во мне с жалостью. Эндрю походил скорее на пациента, чем на мужа.

– Я написала на электронную почту моему другу Дэвиду из Габороне. – Меган откинулась на спинку стула, и официантка поставила перед ней чашку с пенной шапкой. – К вашему приезду он подыщет вам помощников.

Мне представилось, как я буду работать, сидя в саду, в прохладной тени огромного дерева, со спящим рядом малышом, с девочками, плещущимися в бассейне или делающими уроки за одним столом со мной. Картина несуматошной жизни. Зачем в ней посторонние помощники?

– Надо бы заранее узнать насчет рекомендаций, – осторожно отозвалась я. – С ними, боюсь, могут возникнуть сложности.

– Дэвид руководит сиротским приютом. – Меган отвела взгляд, на ее щеках проступил румянец. – Он привык тщательно проверять всех сотрудников.

– Может, пока попридержим этот вариант как запасной? – Я коснулась ее руки и улыбнулась.

– В любом случае тебе будут помогать девочки, – ответила Меган. – Ты уже им рассказала?

Я покачала головой.

– Все еще тревожусь за Элис. Она боится отстать от школьных подруг, пока мы будем в Африке. Как бы моя беременность не стала для нее последней каплей.

– В прошлый вторник с ней вроде было все в порядке. Мы поболтали о поездке. Девочки ждут не дождутся. Надеюсь, Ботсвана оправдает их надежды. – В тоне Меган я уловила едва уловимый оттенок тревоги.

– Но ты говорила, что им точно понравится. – Я озадаченно взглянула на нее. – Особенно Элис. Я хорошо помню твои слова.

– Просто там случилось кое-что, очень напугавшее меня. Только это было давным-давно. – Меган улыбнулась, но ее глаза остались серьезными. – У вас все будет прекрасно, я уверена.

Прежде она ни о чем плохом не рассказывала. Правда, мы никогда не обсуждали ее детство. Это я делилась с ней воспоминаниями и тайнами, которые раньше никому не открывала: как мой отец, ослепнув от слез, не справился с управлением по дороге домой с похорон и мы с ним застряли в перевернувшейся машине, как долгое время после смерти матери я не решалась приводить домой подруг, боясь, что он может при них разрыдаться. А теперь вот и Меган доверилась мне.

– Тебя напугали в школе при миссии? Ты имеешь в виду монахинь?

– Я училась не в школе при миссии, а в одном южноафриканском интернате и получала церковную стипендию. – На лбу Меган появилась легкая морщинка.

– Расскажи об этом.

Меган понизила голос:

– Все началось из-за того, что я была не такая, как все. Одежду мне шила

мать, я была полнее других и вдобавок рыжая. Одна девчонка велела остальным, чтобы они не водились со мной. Ей все подчинялись, и со мной перестали даже разговаривать. – Меган помолчала и закончила шепотом: – Спустя некоторое время мне стало казаться, будто меня не существует вовсе.

Та девчонка наверняка была стройной, с жестокой ухмылочкой. И, скорее всего, блондинкой. Благодаря стипендии Меган платила за обучение, но она была беднее остальных. Не так одета, не так обута. Я представила ее стоящей на краю спортплощадки – коренастую, рыжеволосую, последнюю, кого выберут в команду, – и мне захотелось ее обнять.

– А родителям ты не говорила?

– Они приехали за мной в конце семестра и поначалу пробовали расспросить, но когда привезли домой, я уже успокоилась, – Меган пожала плечами, – и они снова с головой ушли в работу в местной больнице. Мама была акушеркой, как ты.

Не совсем как я. Но вслух я это не сказала. И планы у меня были иными. Через пару месяцев Элис станет центром нашей жизни.

– А что же ты?

– У меня вошло в привычку околачиваться в деревне. Тамошние ребята приняли меня в свою компанию.

– Повезло… в смысле, что приняли. Ты ведь отличалась и от них… – Я сама толком не разобралась, какую мысль пытаюсь выразить.

– У них не было правил. Они, похоже, не замечали, что я другая. Дира приглядывала за мной. – Меган медленно кивнула. – Она меня любила.

Женщина за соседним столиком вдруг заделала меня острым локтем и даже не извинилась. Она ковырялась в стоящем перед ней салате блестящими от растительного масла пальцами. Ее компаньонка с шеей, чрезмерно обмотанной шарфами, разразилась гогочущим смехом. Мне показалось, что зал кафе вдруг заполнило море избалованных женщин, убивающих свое никчемное время. Приятно будет хоть на время сбежать туда, где даже у детей манеры получше.

– Значит, эта Дира была тебе как бы приемной тетей?

Настала пора расходиться. Я отыскала в сумке пятифунтовую купюру и подсунула ее под блюдце.

– Дира была колдуньей.

Это слово эхом раскатилось в тишине, которая по случайному совпадению возникла как раз в это мгновение. Будто сидящие в кафе вдруг услышали и ощутили нечто страшное. Но вскоре обмотанная шарфами женщина снова загоготала, болтовня вокруг возобновилась. Наверное, Меган пошутила.

– Повезло тебе, – сказала я, нашаривая под столом туфли, которые сбросила, чтобы дать отдохнуть ногам. – Я что угодно отдала бы за парочку колдовских заклинаний.

– Не отдала бы. – Голос Меган звучал натянуто. – Позднее одна девочка из интерната пропала. Та самая заводила, из-за которой я стала изгоем. – Меган подалась вперед. – Поиски вели по всей Южной Африке, но больше ее никто не видел. А через несколько месяцев у железнодорожной станции неподалеку от нашего дома нашли мешок с тазовыми костями. Оказалось, что они принадлежат пропавшей.