Учения суфиев

Хан Хидаят Инаят

Фактически существуют небеса и ад для каждой личности, и, более того, небеса для одной личности могут быть адом для другой. Не существует такого огороженного места, которое назы-вается небесами, где добродетельные личности встречаются с почестями, ни места заключения, названного ад, где те, кто плохо себя вел, находятся в сотоянии рабства; каждая личность создает сама свои небеса или ад, и, более того, человек

может творить в один день собственные небеса, а в другой -- собственный ад.

Душа никогда не рождалась и не умирает, не увеличивается и не уменьшается, не эволюционирует и не дегенерирует, не представляет интереса для небес или ада. Можно себе это представить, стоя перед зеркалом в лохмотьях; само собой разумеется, что зеркало отобразит лохмотья, но зеркало при этом не станет нищим. Аналогично, если человек стоит перед зеркалом разодетый в жемчуга и бриллианты, этот образ падает на зеркало, но зеркало не становится гордым от этого. Так же и с душой, которая не может быть ни святым, ни грешником, ни гордецом, ни нищим. Поэтому все жизненные радости и горести, взлеты и падения не действуют на душу, хотя душа может получать эти отражения, приходящие от зеркала ума. Энергия души такова, что она может представить любые условия как счастливые, не только земля, но и ад можно рассматривать, как небеса, когда душадостигает цели своего существования.

Возвращаясь, душа проходит через те же самые планы и состояния, через которые она следовала по своему маршруту по пути к воплощению, захватывая с собой все впечатления, которые она приобрела в течении жизни на земле и которые составляют все облачение ее индивидуальности, до тех пор, пока окончательно не освободит себя от всего, что вызывает осознание раздвоения, после чего, подобно лучу солнечного света, она деперсонифи-цирует себя внутри необусловленного абсолюта или, другими словами, в божественном духе. Все, во что душа облачается при воплощении, возвращается к своему первоисточнику. Поэтому естественно, что физическое тело должно вернуться в землю, разум -- в мир джиннов, а тонкие вибрации сердца в ангельские сферы. Это совершенно естественный процесс.

Вездесущая и всепроникающая жизнь делит себя в много-численных лучах жизни на пути к воплощению подобно тому, как свет делит себя, когда проектирует свои лучи через темноту, и хотя этот процесс не имеет

видимой цели, в этой мистерии заключена цель всех целей. Результат воплощения должен быть найден в секрете знания, поэтому знание может быть названо целью творения. Именно знание является тем, что мистики называ-ют самореализацией или Божественным сознанием или даже космическим сознанием. Именно для этого знания был создан целый мир, и именно в этом знании исполняется цель существо-вания души на земле.

В этой связи Пир-о-Муршид Хазрат Инаят Хан говорит: "Проявление в целом подобно дереву, протянувшемуся от божественного корня. Природа подобна стеблю, а все аспекты природы подобны веткам, листьям, фруктам, цветам; от этого дерева в свою очередь происходят семена -- человеческие души, в которых заключена первопричина дерева. Это семя есть дух человека, и как Бог постигает вселенную в целом внутри Себя, оставаясь Единым, так человек содержит целую Вселенную в мини-атюре. Человек может совершенно законно быть назван семенем Бога."

Божественный источник виден в аристократии души, тогда как демократия рождается от иллюзии двойственности; и все же с мистической точки зрения, обоим концам предстоит встретиться в одном и том же Идеале: Воплощении Божественного наследия в человеческом благородстве Духа.

Подлинность цветка доказывается его благоуханием, под-линность драгоценного камня -- исходящими от него лучами, фруктов -- их сладостью; подлинность души доказывается искус-ством гармонизовать аристократическое начало и демократи-ческий дух.

Что за польза от религии, философии, богослужения, меди-тации и мистицизма, если эти интерпретации духовности не пробудили сокровенные склонности души к выявлению своего Божественного первоисточника, который, будучи материализо-ванным, выражается в манере быть благородным, непонимаемой средним менталитетом, манере, которая не может быть изучена или получена от кого-нибудь, манере, которая произрастает подобно Божественному цветку.

Разве человек не семя Бога? И если это так, не цель ли нашей жизни дать Божественные цветы?

Именно добродетелью душа растет от человеческого рабства к духовной свободе, открывая таким образом реальность своего Божественного первоисточника.