Ученики Парацельса
Шрифт:
– Коллега, у меня уже несколько дней лежит проект Миснера, вашего сотрудника... Так вот, Миснер весьма остроумно преобразовал вашу теорию, я бы сказал... хм... реформировал ее, и предлагает несколько изменить ваш метод циклических сетей. Речь идет о согласовании с кодом... Впрочем, он сам объяснит это лучше меня. Так вот...
Доб побледнел, но, быстро взяв себя в руки, спросил:
– Я чего-то не понимаю. Как могло случиться, что мой сотрудник шесть лет работает бок о бок со мной, но результаты своих теоретических изысканий вручает не мне, а вам?
Директор был явно смущен,
– Хм... По сути дела, коллега, именно я склонил его к этому. Вы, конечно, ревностно относитесь к своим результатам. А нам необходимо внести изменения в систему исследований. Быть может, как раз результаты Миснера...
Доб резко прервал Таяму:
– Я вас понял. Правда, подобный метод работы не кажется мне наилучшим, но в конце концов это дело директора, - подчеркнул он.
– И все же я хотел бы просить, чтобы вы дали мне еще месяц для окончания этого цикла экспериментов. Позже лаборатория перейдет в ведение Миснера.
Таяма был явно удовлетворен таким оборотом дела.
– Разумеется, коллега... Время терпит.
– На том и порешили. До свидания.
– До свидания... Да, если возникнут какие-нибудь затруднения, обращайтесь ко мне...
Доб повернулся к двери и бросил:
– Ну, тут уж будет не до этого. До свидания.
Доб постепенно успокаивался. Опершись о стол, он бездумно наблюдал за цифронами, заменяющими контейнеры в имитаторе, градуирующими самописцы и синхронизаторы. Третий цифрой стоял, повернувшись спиной к человеку, и при свете циферблатов рассматривал знаки кода, выстукиваемые на валике вычислительной машины... Это был знаменитый код аксонов, открытый Добом и названный в его честь. Именно Доб разработал таблицу последовательности импульсов, излучаемых аксонами, когда на них воздействуют акустическими, световыми или электрическими импульсами. Последовательность эта, находящаяся в строгой зависимости от напряжения и характера импульсов, давала возможность центральному органу живого существа - мозгу декодировать информацию о характере воспринимаемого ощущения. Теперь достаточно было только искусственно создать такой аксон.
Все попытки, предпринятые Добом до сих пор, базировались на теории вероятностей. У них было слишком мало информации о субмолекулярной структуре аксонных спиралей, чтобы посягнуть на создание конкретного рецепта. Оставался только метод проб и ошибок. Пользуясь данными о коде и приблизительной, неточной информацией о молекулярном составе аксона, они пытались синтезировать его, выбирая наиболее вероятные структуры. Все остальные лаборатории уже закончили исследования и занимались доводкой полученных результатов... Однако без аксона эти результаты ничего не стоили - конструкции не воспроизводили важнейшей особенности человеческого организма - нервной системы.
Цифрой отвернулся от пульта и вполголоса сообщил:
– Я провел тест на код аксона. Все пробы дали позитивные результаты. Запускать имитатор?
Доб потер рукой лоб.
– Нет, не надо. Я сделаю это сам. Иди к доктору Миснеру и скажи, что я беседовал с Таямой. Через месяц имитатор перейдет в распоряжение Миснера. А пока пусть считает себя
Он был уверен, что и эти опыты ни к чему не приведут, но не понимал, в чем его ошибка. Больше того, он был по-прежнему убежден в правильности своей теории, но чувствовал, что чего-то не предвидел, не принял во внимание; виною тут были не пробы, а способ их изучения.
Он взглянул на часы - уже поздно. Анна опять будет злиться, что опоздал к ужину. Он осторожно положил пробы в имитатор и запустил комплексы стабилизаторов, автоматических регуляторов давления и влажности. Стрелки самописцев ожили и начали вычерчивать едва заметные во мраке тонкие линии на медленно движущихся лентах.
Он еще раз осмотрел лабораторию и сказал одному из оставшихся цифронов:
– В два часа смена параметров имитатора - пусть все останется как есть до моего прихода. После смены можете уйти. В институте, пожалуй, уже никого нет, но если меня станут искать, то я в городе, в университете. Дома буду около десяти вечера.
Доб направился к выходу и уже собрался было толкнуть дверь, как вдруг кто-то неожиданно схватил его сзади за руку. Погруженный в невеселые размышления, профессор повернулся. За его спиной стоял старый портье Фрей.
– Простите, профессор, - шепотом сказал он.
– Можно вас на минутку? На одну минутку!
– Слушаю вас, Фрей, - проворчал Доб.
Однако портье жестами дал понять Добу, что тот должен пройти в небольшую застекленную кабинку. Зайдя в нее, старичок обратился к профессору:
– Я уже давно собирался сказать вам, но думал - может, это вы?.. И все же...
Доб нетерпеливо прервал его:
– Да говорите же наконец! Что случилось?
Старичок приблизил свое сморщенное личико к уху Доба.
– Там у вас, наверху, ночью горит свет!
– прошептал он.
– Я уже раза два видел... Я думал, это вы. Специально следил... Но нет! Вы как раз уходите, так что это кто-то другой, подумал я...
Доб удивился.
– У меня в лаборатории?
– спросил он.
– В вашем кабинете! Ведь в лаборатории вы приказали закрепить шторы! ответил возбужденный Фрей.
– Ах, так! Может, я забыл выключить свет? Последнее время я то и дело что-нибудь забываю. Хотя...
– Невозможно, профессор. Если бы это было так, я бы наверняка углядел. Я всегда вечерком делаю круг возле нашего корпуса. Там сначала темно, а потом кто-то зажигает свет. Я специально смотрел.
– Тогда почему же вы не заглянули наверх? Сами бы увидели, что там происходит.
Профессор нервничал: загадочная история.
– А я и заглянул. Как же иначе? Но там коридор заперт изнутри, и все тут!
– Кто его запер? Изнутри? Зачем?
– Не понимаю, - старик покачал головой.
– Не понимаю... я уж думал...
Доб взглянул на часы:
– Знаете что, Фрей? Если вы еще раз заметите что-нибудь подобное, сообщите мне. Я быстренько приду сюда, и мы во всем разберемся. Ну, а сейчас мне надо бежать на конференцию.
Портье явно недоумевал: он не ожидал столь слабой реакции. Фрей покачал головой, буркнул что-то себе под нос и выпустил Доба на улицу.