Ученик
Шрифт:
— Будьте осторожны, сударь, — сказал швейцар Роберу, попросив разрешения переговорить с ним наедине.
— Граф де Жюсса разыскивает вас…
— Где он? — нервно спросил Грелу.
— Вероятно, еще неподалеку, — ответил швейцар, — но я ему сказал, что вас нет…
— Напрасно, — вырвалось у Грелу. И, схватив шляпу, он бросился на лестницу.
— Куда ты? —
Молодой человек ничего не ответил. Быть может, он Даже не расслышал вопроса, так поспешно спускался он по лестнице. Мысль о том, что граф может подумать, будто он спрятался из трусости, бросила его в жар. Ему не пришлось долго разыскивать врага.
Граф стоял на противоположном тротуаре и наблюдал за подъездом гостиницы. Робер его узнал и прямо направился к нему.
— Вам угодно что-то сказать мне? — спросил он надменно. — Я к вашим услугам и готов дать вам любое удовлетворение… Я никуда не уеду из Риома, даю вам слово…
— Нет, милостивый государь, — ответил Андре де Жюсса, — с такими, как вы, не дерутся на дуэли, таких пристреливают…
Граф Андре выхватил из кармана револьвер, а молодой человек, вместо того чтобы бежать, стоял на месте и как бы говорил своим видом: «Ну что ж, стреляйте!» И граф выстрелил ему в голову. В гостинице услышали сначала выстрел, потом предсмертный крик, а когда люди прибежали на место происшествия, они увидели, что граф Андре, скрестив руки на груди и отбросив револьвер, стоит прислонившись к стене. Он сказал, показывая на лежавший у его ног труп любовника Шарлотты:
— Я расправился с ним…
При аресте он не оказал никакого сопротивления.
…………………………………………
Вероятно, поклонники «Психологии веры», «Теории страстей», «Анатомии воли» были бы очень удивлены, если бы они видели, что происходило в ночь после этой трагической сцены в третьем номере «Коммерческой гостиницы», и прочли бы мысли своего неумолимого и всемогущего учителя.
У кровати, где с повязкой на лбу лежал Робер, стояла на коленях его мать. Великий отрицатель сидел рядом и смотрел то на молящуюся женщину, то на мертвеца, который был его учеником, а теперь уснул тем
наделенный почти сверхъестественной силой, склонился перед непостижимой тайной человеческой судьбы.
Ему приходили на ум слова единственной молитвы, еще сохранившейся в памяти из далекого детства: «Отче наш, иже еси на небесех…» Конечно, он не произнес этих слов и, быть может, никогда не произнесет их. Но если существует небесный отец, к которому великие и малые обращают свои взоры в трудные часы жизни как к единственному источнику помощи, то не заключается ли самая трогательная молитва уже в самой потребности молиться? А если бы небесного отца не существовало, то разве чувствовали бы мы потребность обратиться к нему в такие минуты? «Ты меня не искал бы, если бы уже не нашел…» Благодаря ясности ума, которая не покидает ученых в самые тяжелые дни их жизни. Адриен Сикст вспомнил эти удивительные слова Паскаля из его «Тайны Христа», и, когда мать поднялась после молитвы, она увидела, что философ плачет.
Париж, сентябрь 1888 г. — Клермон-Ферран, май 1889 г.
Ф. Наркирьер: «Поль Бурже и его роман «Ученик».
I. Современный философ.
II. Дело Грелу.
III. Горе простой женщины.
IV. Исповедь молодого человека нашего времени.
§ 1. — Моя наследственность.
§ 2. — Моя духовная среда.
§ 3 — В чуждой среде.
§ 4. — Первый кризис.
§ 5. — Второй кризис.
§ 6. — Третий кризис.
§ 7.
– Заключение.
V. В вихре мыслей.
VI. Граф Андре.