Ученик
Шрифт:
— Несколько часов назад у меня появилось какое-то неприятное чувство. Это мое воображение или что-то в этих местах сулит беду?
К ним присоединился Арута. Калган кивнул.
— Я тоже что-то чувствовал, но оно появляется и исчезает. Не могу дать этому названия.
Арута сгорбился и стал что-то бесцельно рисовать на земле кинжалом.
— Это место кого-угодно заставит постоянно вскакивать и вздрагивать. Возможно, мы все чувствуем одно и то же — страх оттого, что мы находимся в нечеловеческом месте.
— Надеюсь, что это всего лишь так, — сказал герцог. — Это плохое место, чтобы драться… — он сделал паузу, — или бежать отсюда.
Мальчишки
— Я тоже был бы рад поскорее разделаться с этой шахтой, приглушенно сказал Паг.
Томас оскалился в свете факела, состроив на лице злобное, хищное выражение.
— Боишься темноты, малыш?
Паг фыркнул.
— Не больше тебя, если бы ты только это признал. Как ты думаешь, ты смог бы выбраться отсюда?
Томас перестал улыбаться. Дальнейшая беседа была прервана вернувшимся Долганом с солдатами. Они несли много разломанных бревен, которыми в минувшие дни укрепляли стены проходов. Из старого сухого дерева быстро развели костер, и вскоре пещера ярко осветилась.
Мальчишек отпустили со стражи, и они поели, после чего расстелили плащи. Пагу твердый грязный пол показался очень неудобным, но он очень устал, и вскоре сон овладел им.
Они вели мулов вглубь шахты, копыта животных стучали по каменному полу, и этот стук эхом раздавался в темных туннелях. Они шли целый день, только чуть-чуть отдохнули в полдень. Теперь они приближались к пещере, где, как сказал Долган, они должны были провести следующую ночь. Пага охватило странное чувство знобящего холода. За последний час так было уже несколько раз, и он встревожился. Каждый раз он оглядывался. На этот раз Гардан сказал:
— Я тоже чувствую это, парень, как будто что-то рядом.
Они вышли еще в одну большую славную пещеру, и Долган остановился и поднял руку. Все движение прекратилось, гном к чему-то прислушивался. Паг и Томас тоже напрягли слух, но ничего не услышали. Наконец гном сказал:
— На какое-то время мне показалось, что я слышал… Но полагаю, нет. Мы устроим лагерь здесь.
Они несли с собой запасные дрова, из которых теперь и развели костер.
Когда Паг с Томасом сменились с часов, они присоединились к подавленной группе у костра.
— Эта часть Мак Мордейн Кадала, — говорил Долган, — ближе всего к более глубоким древним тоннелям. В следующей пещере, в которую мы придем, будет несколько, которые ведут прямо в старые шахты. А после той пещеры, мы сразу быстро пойдем на поверхность. Мы должны выйти из шахты завтра где-то около полудня.
Боррик огляделся.
— Может, тебе это место и по нраву, гном, но я буду рад оставить его позади.
Долган громко рассмеялся, и раскатистое эхо повторило его смех.
— Это не место мне по нраву, лорд Боррик, а, скорее, мой нрав подходит для этого места. Я свободно путешествую под горами, и мой народ всегда был рудокопами. Но будь выбор, я бы, скорее, провел свое время на высоких пастбищах Калдары, заботясь о стаде, или сидел бы в длинном зале ратуши с моими собратьями, пил бы эль и пел баллады.
— Вы часто поете баллады? — спросил Паг.
Долган тепло ему улыбнулся.
— Ага. В горах зимы длинные и холодные. Когда стада в безопасности, на зимних пастбищах, то делать уже нечего, так что мы поем песни, пьем осенний эль и ждем весны. Хорошая жизнь.
Паг кивнул.
— Когда-нибудь я хотел бы повидать твою деревню, Долган.
Долган пыхнул трубкой,
— Может, когда-нибудь повидаешь, паренек.
Они улеглись спать, и Паг постепенно заснул. Однажды ночью, когда огонь горел уже слабо, он проснулся почувствовав тот озноб, который уже беспокоил его раньше. В холодном поту он сел и осмотрелся. Он заметил стражей, стоящих на часах рядом с факелами. Вокруг он видел спящие силуэты. Чувство на мгновенье стало сильнее, как будто приближалось что-то ужасное, и он уже собирался разбудить Томаса, как вдруг оно прошло, оставив его обессиленным и опустошенным. Он снова лег и вскоре забылся сном без сновидений.
Он проснулся в холоде и не мог согнуться. Солдаты готовили мулов, и вскоре все собирались уходить. Паг поднял Томаса, протестующего, что его выдергивают из сна.
— Я был на кухне, и мать готовила большое блюдо сосисок и лепешек с медом, — сонно сказал он.
Паг бросил ему печенье.
— Это, чтобы протянуть до Бордона. Потом мы поедим.
Они собрали скудную провизию, загрузили на мулов и тронулись в путь. Паг снова начал испытывать то ледяное ночное чувство. Оно несколько раз приходило и исчезало. Через несколько часов они вышли в последнюю большую пещеру. Здесь Долган остановил отряд и пристально уставился во мрак. Паг слышал его слова:
— На мгновенье мне показалось…
Вдруг волосы у Пага встали дыбом, и его обуяло чувство ледяного ужаса, гораздо более сильное, чем раньше.
— Долган! Лорд Боррик! — крикнул он. — Происходит что-то ужасное!
Долган стоял как вкопанный и прислушивался. Из нижнего туннеля раздался слабый вой.
— Я тоже что-то чувствую, — крикнул Калган.
Внезапно звук повторился ближе, знобящий вой эхом отразился от сводчатого потолка, так что стало непонятно откуда он шел.
— Во имя богов! — крикнул гном. — Это призрак! Быстрее! Становитесь в круг, а то он нападет на нас и мы погибнем.
Гардан подтолкнул мальчишек вперед, а солдаты повели мулов в центр пещеры. Они быстро воткнули колья, привязали к ним обезумевших животных и встали вокруг них. Все вытащили оружие из ножен. Гардан встал перед мальчишками, чуть подтолкнув их к мулам. У обоих в руках были мечи, но держали они их неуверенно. Томас слышал громкий стук своего сердца, а Паг был весь залит холодным потом. Ужас охвативший его не увеличился, оттого что Долган дал ему имя, но и ничуть не уменьшился.
Они услышали резкое шипение вдыхаемого воздуха и посмотрели вправо. Перед солдатом, издавшим этот звук, в темноте неясно вырисовывались очертания человеческого силуэта с двумя мерцающими, красными тлеющими углями на месте глаз.
— Держитесь ближе друг к другу, каждый пусть защищает своего соседа. Вы не сможете убить эту тварь, но они не любят холодного железа. Не позволяйте призраку дотрагиваться до вас: он высосет из вас жизнь. Они так питаются.
Оно медленно приблизилось к ним, как будто не испытывая нужды торопиться, затем на мгновенье остановилось, словно изучая выставленную защиту.
Призрак испустил еще одно тихое долгое завывание. Это звучало так, как будто весь ужас и безнадежность этого мира вдруг наделили голосом. Внезапно один из солдат резко рубанул призрак. Когда меч ударил ее, тварь извергла пронзительный вой, и на лезвии на мгновенье вспыхнул синий огонь. Тварь отпрянула, потом неожиданно быстро бросилась на солдата. От ее тела протянулась тень, напоминающая по форме руку, и солдат, упав на землю, пронзительно закричал.