Ученик Волхва
Шрифт:
— Боюсь, что мы не сможем помочь вам, командор, — осторожно сказал он. Увидев помрачневшее лицо Буглура, он в примирительном жесте поднял руки ладонями к собеседнику, и торопливо добавил: — Это не зависит от нашего желания. Дело в том… Что Мельдорф перед смертью завещал нам миссию, и мы не можем долго задерживаться в одном месте, командор.
Буглур вновь нахмурился.
— И что это за миссия, которая важнее помощи армии Её Величества королевы Элайзы? — голос его вновь приобрёл угрожающие нотки. — Вон, даже девицы из Скальда проделали
— Прошу прощения, но этого я сказать не могу, командор, — как можно вежливее сказал Хэл. — Скажу лишь, что эта миссия крайне важна не только для нас или королевства Дарран, но и для всего мира.
Буглур громоподобно расхохотался, сотрясая барабанные перепонки учеников волхва.
— Важна… для всего… мира… — едва вымолвил он в перерывах между приступами смеха. — Ой, не могу… — он хлопнул ладонью по столу.
На то, чтобы успокоиться, у него ушло не меньше нескольких минут. Затем он протёр уголки глаз, и спросил:
— Вы что, серьёзно? Неужели вы думаете, что я поверю в то, что Мельдорф — сильнейший из всех волхвов, доверит важную миссию обычным детишкам?
Хэл впитывал новую информацию как губка. Так значит Мельдорф считался сильнейшим волхвом… Безусловно, он верил в своего наставника, и знал, что он безумно силён. Недавняя схватка со скверной лишь подтвердила его мысли — волхв с лёгкостью избавил от неё целый лес, тогда как Хэл с трудом осилил несколько капель, попавших в Дойла. Но то, что старый волхв считался сильнейшим во всём мире, стало для него новостью. Всё же Мельдорф жил простой, аскетичной жизнью на опушке леса… Что ж, эта новость может сыграть им на руку, если правильно её использовать.
— Я обучался у него с момента своего рождении, и я знаю всё, что знал он. Миссия, возложенная на нас, действительно очень важна, и вам нас не остановить, — твёрдо сказал Хэл, а затем, выдержав паузу, добавил: — При всём уважении, командор.
Впервые за всё их знакомство в глазах Буглура промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение.
— Знаешь всё, что знал он, говоришь. Что ж, это легко проверить, — сказал Буглур, задумчиво глядя на Хэла. — Значит, так. Я дам тебе задание. Справишься — я поверю в вашу чудесную миссию, и завтра вы покинете лагерь, когда будет угодно. Не справишься — идёте с нами и помогаете в сражении с этими животными. По рукам?
Хэл медленно закипал. Мало того, что они с друзьями рисковали жизнью, зарабатывая себе место в лагере на ночь, так теперь он должен ещё что-то доказывать, чтобы их отпустили?
— По рукам, командор. Но и у меня есть условие, это будет последней проверкой, заданием, или ещё чем-то. После чего вы предоставляете нам ужин, ночлег, а завтра отпускаете без каких-либо вопросов, и даёте в дорогу припасов, чтобы хватило на несколько дней пути, — сказал Хэл, протягивая руку Буглуру.
Буглур вновь расхохотался.
— А ты нравишься
При рукопожатии Хэл, как ни старался, не мог обхватить ладонью широченное предплечье Буглура. Тот с усмешкой наблюдал за его потугами, после чего смилостивился и отпустил его руку. Затем он первым вышел из дома.
— А может не надо идти туда? Или надо? — обеспокоенно спросил Аро, запустив руку в волосы.
— Не нравится мне всё это, — буркнул Дойл, впрочем, не пытаясь остановить Хэла.
— Просто будь осторожен, — сказала Ивейн. В её глазах цвета золота Хэл отметил неподдельную заботу.
Ивейн, чувствующая отношение людей друг к другу, была спокойна, и это спокойствие передалось Хэлу. Значит, Буглур не замышляет ничего плохого.
— Ждите здесь, ребята. Я вернусь, как только смогу, — сказал им Хэл, и отправился за Буглуром.
Когда Хэл выходил, он увидел удаляющихся в другую сторону солдат. Видимо, они ждали приказаний, и Буглур отпустил их, когда вышел.
— Ну что, докажешь на деле, чего стоишь? — спросил Буглур, пригласительным жестом указывая направление Хэлу.
Хэл молча кивнул и проследовал вперёд. Буглур шёл сзади, но Хэл его не опасался. Вскоре Буглур остановил его и, взяв пару зажжённых факелов, расположенных на улице, протянул один Хэлу. Тот не стал лишний раз демонстрировать свои способности и принял факел, будто бы нуждался в нём.
— Здесь нам налево.
Хэл повернул, и, спустя два дома, командир гарнизона остановил его перед таким же невзрачным домиком.
— Нам сюда. Здесь жил наш лекарь.
— Жил? — переспросил Хэл.
Тень легла на лицо командира гарнизона.
— Да. Идрис погиб месяц назад в стычке с эльфами в Лунном лесу. Эльфы сделали его жену вдовой, а троих младенцев оставили без отца, — сказал он хмуро. Затем задумчиво поглядел на Хэла, словно решая, стоит ли сказать кое-что ещё, а затем добавил: — Я не докладывал об этом тысячнику, и жалование, ежемесячно отправляемое Идрису, отправляю его семье.
— Я умею держать язык за зубами, — ответил Хэл, проникнувшись ситуацией. Армии без лекаря, должно быть, приходится очень худо, но попросить нового означало обречь женщину и троих детей на голод.
— Я провёл у Мельдорфа в обучении около трёх лет, и, на свою беду, больше интересовался ратным делом, чем знаниям, хранящимся у него, — с горечью сказал Буглур. — Поэтому я не могу распознать зелья, изготовленные Идрисом, и твоя помощь в этом могла бы спасти множество жизней.
Хэлу стало совестно. Изначально он подумал, что его попросят снова сразиться с кем-то, может, с самим Буглуром, чтобы доказать, что он достойный ученик своего учителя. Впредь Хэл зарёкся заранее делать выводы о ком-либо.