Ученик Рун
Шрифт:
Но ничего дурного в этом не было — я считал свое стремление походить на учителя во всем, в чем возможно — единственно правильным путем. Осиор был для меня примером и если он умел врать или недоговаривать другим, то и я должен. Мне необходимо проверить щиты! А если бы это был не кулак, а клинок или меч? Или копье? Что тогда?
— Укрепишь молот, говоришь? А именно тот, которым бить собрался или же как–то иначе… — начал кузнец.
Укрепление кузнечного инструмента — немалых денег услуга. Большинство мастеров стараются найти мага, который бы наложил пять–десять рун Ур на молоты и
— Какой скажете, такой и укреплю. Пару печатей сразу, а потом еще загляну, — включился я в торги.
— Вот как, — хмыкнул мастер. — Ну, тогда согласен. Есть у меня любимый молот, очень рукоять у него удачная как по мне… Сейчас принесу тебе инструмент, Рей, а этот — он кивнул на Ваала, — подсобит, коли надо будет. Только испытывай тут сразу, инструмента лишнего у меня нет… Вон там, у угольной кучи есть место укромное для обучения твоего. Пойдет?
— Пойдет, — согласился я.
Через пару минут кузнец вернулся с двумя молотами. Один старый, на короткой, блестящей от постоянного использования рукояти, и второй, на мой неискушенный взгляд — как две капли воды похожий на первый. Вот только один — любимый инструмент кузнеца, а второй — пылится без дела, судя по словам самого кузнеца.
Ваал помог мне дотащить оба инструмента к угольной куче, а потом, став с опаской немного в сторонке, стал наблюдать за тем, как я неловко машу кувалдой по свежесозданным щитам Ур. Сначала подмастерье вздрагивал каждый раз, когда по двору прокатывалась оранжевая вспышка от соприкосновения металла и магического щита, но довольно быстро он освоился, а потом и начал задавать вопросы.
— Так что, тебе щит надо пробить? Он же магический! — удивлялся парень.
— Мне надо понять, насколько слабым он должен быть, что я мог пробить его кувалдой, — ответил я, тяжело дыша.
В следующий момент я занес молот над головой, но тяжелый инструмент буквально вывернулся из рук и чуть не упал мне на ногу. Плечи от непривычных нагрузок гудели, стало сказываться и колдовство, что я творил вместе с учителем на пляже.
— Слушай, может хочешь попробовать? — спросил я тихо стоящего в сторонке Ваала, задача которого, как я понял, была в слежке за мной и инструментом, чтобы у молотов не выросли ноги.
— А можно? — неуверенно спросил подмастерье.
От того пьяного и агрессивного задиры, который пытался пробить мне сапогом в лицо, не осталось и следа. Сейчас я предлагал парню прикоснуться к магии, точнее, попробовать свою силушку в деле разрушения щитов. Какой молодой удалец откажется?
— Можно, — ответил я, — тем более, я хочу кое–чего попробовать…
Печати разбивать не получалось. Я помнил, каких примерно размеров был щит Ур, и, колдуя такие же, даже с полупустым энергетическим контуром, чтобы истончить защиту, пробить у меня его не получалось. А рабыня сделала это голыми руками. Может, дело было в том, что я воспользовался дикой печатью? Но махать одновременно молотом и сдерживать себя от того, чтобы вливать в дикую
Так что довольно быстро Ваал стал моим ассистентом. И если первый удар он нанес с опаской, то уже минуты через две будущий кузнец весьма профессионально обрушивал удары молотом по чуть наклоненной защите, которую я по его просьбе сотворил на уровне обычно наковальни.
— Интересно! — воскликнул кузнец после очередного удара.
— Что такое? — сейчас я раз за разом призывал дикую руну Ур, делая вид, что при этом колдую оранжевые печати.
— А знаешь, магические щиты, они одновременно и как горячее железо, и как наковальня… Сначала молот будто увязает в нем, а потом — магия толкает обратно! Очень странно… — объяснил Ваал, занося болот над плечом и ожидая моей команды на удар.
Провозились мы почти час — но так у меня ничего и не вышло. С одного удара даже подмастерье кузнеца — здоровенный лоб — не смог пробить мою самую хлипкую защиту. Получалось разломить щит только на второй или третий удар молотом, да и то, оранжевая преграда просто рассыпалась в воздухе мелкими осколками магической энергии, растворяясь в воздухе. И вспышка всегда была чисто оранжевой.
А потом пришел кузнец и потребовал вернуть ему работника. Впрочем, я и сам уже умаялся, а вот Ваал выглядел свежим и полным сил. Под присмотром мастера и его ученика я, как и договаривались, наложил несколько укрепляющих печатей на молот, а потом договорился, что зайду на неделе — закончить колдовство.
— Слушай, Рей… Ты это, ну там, на танцах. Это ж всегда так, когда кто–то новенький приходит, проверить значит надо, кто таков, что может… А ты еще и ученик господина Осиора, значит, да с Мартой пришел… — начал подбирать слова Ваал, провожая меня с кузнечного двора, а у меня от упоминания бывшей подруги вспыхнуло лицо, — но и ты лиху дал! Я ж думал там, поборемся на руках или так, в грудь пару ударов. Я ж не дурак, понимаю, что убить кого могу, если перестараюсь… Мне мастер вообще говорит, что если узнает, что я первый кого в голову ударил, так потом об хребет молот сломает — проучит, чтобы руки не распускал…
Я внимательно посмотрел на здоровяка. Вроде бы, на самом деле злым он не был. Сейчас, на работе, трезвый, в кожаном фартуке, что защищает от жара и искр, он выглядел вполне приличным человеком. Да и говорил правильные вещи.
— Да ладно, понятно все это, мне потом учитель объяснил… — ответил я парню, — ты тоже пойми, я же на улице рос, у нас если драка какая была — то насмерть. Мне вот в последнюю стычку с Дамаром грозились шилом уши пробить, за то, что на этот берег ходили…
— Это тот, что с рожей рябой ходит?
— Да, он самый.
— Злобная скотина, видал его.
— Ага. Вот я и испугался. Ты ж здоровый, как бык!
От этих слов подмастерье чуть потупился. А мне что? Правду говорить легко. Габариты Ваала меня на самом деле пугали, и тогда, и сейчас. Скрутит в бараний рог и не заметит.
— Нога как, кстати? — спросил я.
— А, мы там ограду для Агамы чинили по осени, подлатала меня она, — махнул рукой Ваал. — Да и мастер сказал, наука будет, магиков задирать. Короче, нормально все?