Ученик Рун. Том 2
Шрифт:
К концу второго дня я так насобачился творить первую руну погоды, что уже мог плюнуть на все и пойти в корабельные маги. В глубине души мне это казалось вполне рабочим вариантом, ведь я же мечтал пойти в матросы? Так почему бы не связать свою жизнь с морем подобным образом?
А потом я вспомнил слова Эдриаса. О том, что все границы — только в моей голове. И мне открыта магия любой мощи, нужно только постараться… Так что сейчас я стоял на носу корабля, по-хозяйски положив руку на снасти косого бушприта, и смотрел на приближающуюся полоску суши. Земли Дагерийской Империи, или
Но вот, крик повторился, от чего я непроизвольно сжал до белых костяшек пальцы, что еще мгновение назад медленно поглаживали канат, удерживающий натянутый ветром парус. Да, мой учитель был непобедим, правда, я не был уверен в том, что Осиор доживет до момента, когда снова сможет колдовать.
Уже после боя я узнал, что для призыва морского чудища с другого слоя реальности мой наставник обратился к поисковой руне Инг. И почему не попросил меня?! Мы же уже колдовали вместе! Но, по всей видимости, Осиор посчитал творимое колдовство слишком опасным, и принял весь удар на себя. За что он расплачивался уже третьи сутки.
Он рухнул, бледный от боли, когда мы уже перешли на второй корабль. Сначала я не понял, что происходит, а вот Ирман — и как только этот гад не получил ни единой царапины во время боя?! — моментально понял, что случилось. Слуга бросился к магу, подхватив того под руки, а после начал раздавать команды. Для Осиора быстро организовали постель в единственной на борту каюте, слуга выудил из сундука уже знакомую мне железную чашу для окуривания и небольшой сверток — запас пыльцы желтоцвета. А после двери в каюту закрылись и единственное, что выходило наружу — сладостный дух сжигаемого дурмана и дикие крики моего наставника.
— Когда это уже прекратится, а? — недовольно спросила Витати, что бесшумно подошла ко мне со спины.
— Не знаю, — пожал я плечами, — в прошлый раз учитель наколдовал совсем небольшую печать Пеор и слег на недели, так что…
Я боялся, что больше никогда не увижу своего наставника, потому что существо, что сейчас выло от боли в каюте, человеком не было. Это не была даже тень Осиора, просто его пустая оболочка, которая терзалась от магического отката.
— А я бы со скалы сиганула, головой вниз, — внезапно выдала винефик. — Зачем так жить? Ты говорил, руны поиска были его основными?
Я молча кивнул, вглядываясь в приближающийся берег. Витати тоже умолкла, наблюдая за раскинувшимся пейзажем.
— Он справится, — внезапно сказал я. — Скоро боль уйдет, да и на корабле нормальный уход не обеспечить. В Нипсе у него сразу несколько курительниц стояло, а еще бычьи семена были…
Витати только покачала головой.
— Ты просто не видел, что он колдовал, парень. Огромный портал-на-крови! Это тебе не палкой на конюшне поскрести, я когда его закрывала, думала, сама надорвусь.
На этих словах с кормы опять послышался вой искалеченного истигатора, от чего я, сам
— Возможно, твой учитель к нам больше не вернется, — серьезно сообщила Витати. — И я это говорю, не потому что он дробитель. Просто даже для здорового мага колдовство было запредельным по силе, а с сожженными каналами…
Девушка говорила спокойно и абсолютно серьезно. Думаю, именно так себя чувствуют родственники у кровати умирающего. Пока несчастный мучается, моля о скором конце, остальные, выйдя из комнаты, вот так буднично и мрачно обсуждают, сколько он еще протянет.
Я резко мотнул головой, отгоняя непрошенные мысли, от которых у меня холодели пальцы и замирало в груди. Осиор обязательно поправится! Обязан! Мой учитель слишком умен, чтобы пойти на самоубийство, да еще и таким образом. Тем более, даже знай он, что не поправится — позаботился бы о том, чтобы не мучиться. Слишком маг любил комфорт, чтобы обрекать себя на долгую и болезненную смерть, что была хуже всякой пытки. А то, как сражался Осиор, говорило, что умирать в ближайшее время он не планировал, нет, определенно не планировал. Так что нам надо добраться до порта, спуститься на берег и обеспечить моему наставнику должный уход. Если надо — сожжем всю пыльцу желтоцвета отсюда, и до самого Кибашама, но вытащим учителя из этой бесконечной агонии!
За этими размышлениями я и не заметил, как полоска земли на горизонте превратилась в берег, а после показался и порт города Талкран — самая южная из пяти торговых гаваней на западном берегу Дагерийской Империи.
Моряки, что заплывали в Нипс, рассказывали, что раньше Талкран был огромным торговым узлом, но ряд войн с Гоунсом и Лаолисой привели порт в упадок: слишком близко он находился к границе и частенько переходил из рук в руки. Так что от былой славы Талкрана осталось мало, титул западной торговой столицы у него перехватил Вадеден, что находился в ста десяти лигах к северу, и имел самый короткий выход к границам Бенжи — богатого торгового партнера дагерийцев.
Но нас устраивал и Талкран, хотя планировалось, что мы высадимся как раз в Вадедене, а потом отправимся в Шамоград по суше. Но нападение корсаров внесло свои коррективы: сейчас нам нужно спуститься на берег и привести в себя Осиора, потому что провести еще хоть час на одном корабле с бесконечно кричащим от боли магом не был готов ни один из матросов. Да и я, наверное, тоже.
Когда мы уже заходили в бухту, я услышал какие-то крики у каюты наставника. И нет, на этот раз это был не мучающийся от боли в сожженных магических каналах колдун, а его слуга.
— Вы что себе позволяете?! — кричал Ирман на хмурого капитана и его помощника, которые сейчас наседали на слугу с двух сторон.
— А кто возместит мои убытки?! Корабль — в решето! И это только ваша вина и вина вашего господина! Отойдите прочь, Ирман! Я требую, чтобы перед спуском на берег Осиор возместил причиненный ущерб! — прорычал капитан.
От подобного заявления у Ирмана перехватило дыхание — таким растерянным и обескураженным я видел слугу лишь однажды, когда сидя на кухне, я сообщил ему и наставнику, что получасом ранее мне перерезали глотку.