Ученик пекаря
Шрифт:
— Право же, Гамил, до каких мелких сплетен ты опускаешься. Какой мне интерес знать, с кем рыцарь спит?
— Но эта девушка и ее отец родом из Четырех Королевств, ваше преосвященство. Быть может, рыцарь расспрашивал ее о прежней родине?
— Что-то многие стали интересоваться Четырьмя Королевствами. — Тавалиск налил себе овечьего молока, добавив туда меду. — Кстати, Гамил, ты уже договорился о встрече с бренским лордом... как бишь его?
— Лорд Кравин, — кратко ответил Гамил.
— Ну так что же?
— Ваше преосвященство, я обратился к этому вельможе,
— А он?
Гамил потупился, теребя свое платье.
— Лорд Кравин отклонил мое предложение. Он сказал, что слишком занят, чтобы встречаться с церковниками, и велел мне не беспокоить его впредь.
— С церковниками! — вскричал Тавалиск. — С церковниками! Да знает ли он, с кем имеет дело?
— Он невероятно спесив, ваше преосвященство.
— Да к тому же и глуп, раз отказывается от встречи со мной. Церковники! — Архиепископ заломил свои пухлые ручки. — Я вижу, бренцы не только глупы, но и дурно воспитаны.
— Всем известно, что на севере живут одни варвары, ваше преосвященство, — поддакнул Гамил. — А хуже бренских варваров никого нет.
— Охотно верю. — Тавалиск пригубил молока с медом, и улыбка вновь заиграла в углах его рта. — И любопытно будет посмотреть, как управится с такими варварами Баралис. Мне думается он, стараясь устроить брак Кайлока с Катериной Бренской, отхватил кусок, который ему не по зубам. — Тавалиск улыбался теперь во весь рот, показывая мелкие острые зубы. Похоже, пророчеству Марода не так-то просто будет осуществиться. И если Тавалиск верно разгадал его замысел, именно он должен помешать его осуществлению. — Кстати, о кусках, Гамил, — я что-то проголодался. Поди принеси мне какой-нибудь настоящей еды, которую можно кусать. Видеть больше не могу эту кашу.
Кайлок мыл руки, вычищая скребницей из свиной щетины грязь из-под ногтей. Подняв руки к свету, он нашел, что они еще недостаточно чисты, подлил в таз кипятка и принялся скрести снова.
Никогда ему не избавиться от этого запаха, как бы тщательно он ни мылся, — от зловония материнского чрева. Даже теперь, восемнадцать лет спустя, он чувствует эту вонь. Он сменил сотню кож, обновился весь без остатка, но запах остался при нем. Запах матери липнет к нему, словно плющ к дубу, и задушил бы его, если б мог.
Запах его матери, погрязшей в блуде, желающей его гибели. Но он не поддастся. Катерина ему поможет. Он омоется ее чистотой и навсегда очистится от вони материнского блуда.
Кайлок вытер руки мягкой тканью. Портрет лежал там, где оставила его мать. Кайлок взял его. Сотни лиг он проехал, но не утратил аромата невинности. Поднеся руку к свече, Кайлок смотрел на лицо Катерины Бренской, и у него захватывало дыхание. Какое совершенство! Ангел, чистый и непорочный, не тронутый никем, даже самим временем. Катерина принадлежит ему, и лишь она в силах его спасти.
Баралис налил себе густо-красного вина и поднес бокал к огню, любуясь цветом и прозрачностью напитка. Он никогда не предавался неумеренности
Долгое путешествие в Брен не прельщало его — ну что ж, придется потерпеть. Любопытно знать, какого дурака выберет королева в послы короны. Наверняка какого-нибудь хлыща, которого давно держит под своим ухоженным ноготком. Не важно, кто это будет. Союз с Бреном — детище Баралиса, и он не потерпит, чтобы пустой дворянчик вмешивался в его дела.
Есть еще кое-что, что он предпочел бы уладить перед отъездом, но, пожалуй, не уложится в оставшийся срок. Новые наемники оказались никуда не годными. Нынче они вернулись и заявили, что никого не нашли. Меллиандра, правда, уже не ходит в невестах Кайлока, но, если она расскажет при дворе, как королевский советник держал ее в заточении, разразится скандал. Этого нельзя допустить — а значит, девушка не должна вернуться в замок.
Что до мальчишки, его тоже необходимо найти и убить. Происшествие у охотничьего домика доказало, насколько он опасен. Надо убрать его с дороги. Джек — это неизвестная величина, темная лошадка, тайный враг. Всякий раз, думая о нем, Баралис испытывал тревогу. Ученик пекаря — это зло.
Баралис пригубил вино, обдумывая, что взять с собой в Брен. Послышалась тяжелая поступь, и вошел Кроп — как всегда, со своей расписной коробочкой.
— Я велел тебе меня не беспокоить.
— Лорд Мейбор хочет вас видеть.
— Мейбор? Чего ему надо? — Баралис не питал никакого желания видеть Мейбора — слишком живо было воспоминание о предыдущей встрече, когда этот безумец выхватил меч.
— Он хочет поговорить с вами — и говорит, что пришел безоружный.
— А каков он с виду?
Непонятно, что понадобилось Мейбору. Не хочет ли он выместить на Баралисе свою злость из-за расстроившейся помолвки?
— Веселый, улыбается.
— Пусть войдет.
Мейбор, наверное, пьян. Если он и на сей раз схватится за меч, то увидит, что дело обстоит несколько иначе, чем в их последнюю встречу. Кроп вышел, и почти сразу же вошел Мейбор.
— Лорд Баралис, я рад, что вы согласились принять меня в столь поздний час. Впрочем, как вы сами понимаете, нам многое нужно обсудить. — Мейбор улыбался во весь рот.
— Насколько я знаю, нам нечего обсуждать, Мейбор.
— Полно вам, Баралис. А наша поездка в Брен? — Мейбор, не спросясь, налил себе вина. — Надеюсь, оно не отравлено?
— Какое отношение имеете вы к этой поездке? — презрительно бросил Баралис. — Вы, верно, пьяны?
— Да, признаюсь, я пропустил пару кружек эля, но вовсе не пьян, могу вас уверить. — Мейбор залпом выпил вино, не разбирая вкуса. — Я беру в Брен некоторое количество своих людей. По-моему, сотни солдат недостаточно, а по-вашему? Королева со мной согласна.