Ученик колдуньи
Шрифт:
Гвендолин мечтательно улыбнулась.
— А главное — не нужно никаких грандиозных сверхспособностей. Ни вампирских клыков, ни взмахов волшебной палочкой, ни умения прыгать во времени. Пусть бы он просто меня любил… Эх.
В коридоре вдруг раздался сдавленный смешок и скрип половиц.
— Дэнни! — Гвендолин задохнулась от возмущения. — Ты что, подслушиваешь?!
В ответ донесся издевательский смех.
— А ну стой!
— Косматая выдра! — выкрикнул кузен и затопотал по второму этажу.
Обзывательств Гвендолин стерпеть не могла. Кое-как поднявшись, она охнула —
— Эй! Дэнни, поганец! Держись, я иду за тобой!
В ответ не долетело ни слова, ни звука.
— Сейчас поднимусь, и тебе не поздоровится, — пропыхтела Гвендолин. Она понятия не имела, как справится с кузеном и чем вообще его запугать, но досада толкала вперед, вверх. Придумал тоже: подслушивать чужие секреты! Щеки запылали от стыда. Ну ладно, ей самой нечего было болтать лишнее, но разве поверишь в то, что по этим ступням можно бесшумно подкрасться?
Гвендолин решительно шагнула на лестницу и стала подниматься по скрипучим, шатким доскам — когда-нибудь эта немыслимая конструкция обязательно рассыплется!
Сейчас, при дневном свете, стало заметно, что ремонт тетушка Тэххи не затевала лет сто, да и убиралась, похоже, не ежегодно. Все углы под потолком заткали пауки, с потолочных балок свисали длинные серые тенета — при должном усердии из них получились бы первоклассные носки.
Половина верхней ступени упиралась в громоздкий напольный шкаф, где тетка хранила мешки с отсыревшим сахаром, пачки с окаменевшей солью и прогорклые крупы, на которых, надо думать, паслись тучные мышиные стада.
Сейчас этот шкаф закрывал Гвендолин почти весь обзор второго этажа. Она обогнула его справа и ступила на ковровую дорожку, украшенную миллионом всевозможных пятен.
Внезапно в глаза ударил яркий свет. Это Дэнни отдернул штору и распахнул окно. В коридор хлынул поток упоительного летнего воздуха. Гвендолин на миг зажмурилась и вдохнула полной грудью: до чего же хорошо! Однако долго радоваться не пришлось, потому что кузен вдруг ловко взобрался на подоконник и свесил ноги наружу.
— С ума сошел! — она мигом забыла, за что собиралась выдрать его ремнем или чем придется. — Здесь же высоко!
Мальчишка криво усмехнулся — и где только выучился кроить такие выразительные рожи?
— Я упаду и сломаю ногу! — заявил он нагло. — А мама, когда вернется, оторвет тебе голову. Гвенни не уследила за братишкой! Стыд и срам! Нет, лучше я скажу ей, будто ты сама меня выкинула! Ха-ха-ха, будет ужасно потешно!
— Ты не посмеешь.
Гвендолин и впрямь не поверила ни единому его слову. Одно дело — кривляться, болтая ногами над пропастью, и совсем другое — прыгнуть со второго этажа, рискуя свернуть шею. Дэнни — сопливый лгун и задира, но вовсе не сумасшедший.
— Спорим, — предложил он.
Гвендолин направилась к окну.
— Стой, где стоишь! — предупредил кузен, скользнув по карнизу.
Она замерла, сердце подпрыгнуло до самого горла.
— Дэнни, ты расшибешься, — голос дрогнул.
Ну же, Гвендолин,
— Вызывай неотложку! — взмахнув на прощанье рукой, Дэнни сорвался с подоконника и исчез.
Гвендолин завизжала и кинулась к окну. Он должен был лежать на земле с переломанными конечностями и корчиться от боли. Или тихо умирать в луже крови, натекшей из проломленного черепа.
Вцепившись в крашенные доски и высунувшись на улицу, она уже не чуяла под собой ног.
Однако кузен оказался жив-здоров. Кубарем скатившись с туго набитых чем-то мешков, он бросился бежать через заваленный старым гнилым барахлом двор к подвальному окошку соседнего дома.
— Дэнни! — завопила Гвендолин. — Ты с ума сошел! Там же полоумная Мастерс!
Старуха Дженни Мастерс стоила отдельного пояснения. Жила она по соседству от тетушки Тэххи и имела с нею общий двор, огороженный высоченным железным забором, — именно сюда вела наглухо заколоченная дверь черного хода.
Дама эта прославилась тем, что однажды свихнулась. Не настолько непоправимо, чтобы скоротать оставшиеся годы в лечебнице, но достаточно ощутимо, чтобы разнообразить жизнь соседей эксцентричными выходками. Злые языки приписывали ей пристрастие к алкоголю и шизофреническую манию преследования, но пока она доставала соседей исключительно болезненной подозрительностью.
Гвендолин старуха особенно невзлюбила с тех пор, как Дэнни подстрелил из рогатки ее любимца, кролика по кличке Тапок. Ушастый был в преклонных кроличьих летах и страдал ожирением. По вечерам Мастерс выкладывала его в ящик с петуниями погреться на закатном солнышке. Здесь его подкараулил Дэнни со своей рогаткой и куском окаменевшей соли. Животное скончалось на месте, Гвендолин отняла у брата рогатку — тогда-то ее и застукала сумасшедшая старуха. А гаденыш ещё и ткнул в сестру пальцем: мол, все она! Поднялся свирепый вой — еле ноги унесла.
В общем, с Гвендолин у бабки были старые счеты.
Ловко выкручивая ржавые болты из решетки на подвальном окошке (похоже, ему не впервой), Дэнни обернулся и высунул язык. Гвендолин беспомощно смотрела, как он открывает окошко. Неужели полезет внутрь? Но зачем?
Из-за пояса джинсов у Дэнни торчала знакомая рукоять рогатки. Прислонив решетку к фундаменту, он принялся шарить по земле, подбирая мелкие камешки и засовывая их в карман. Сейчас влезет в окно, пересечет старухин подвал, выберется с противоположной стороны и поминай, как звали, догадалась Гвендолин. Интересно, тетушка взыщет с нее за безответственность, если мальчишка угодит в переделку?
Собравшись с духом, Гвендолин взгромоздилась на высокий подоконник. Она догонит негодника и — ох, до чего же высоко! — притащит назад. Хватанув ртом воздух, крепко-крепко зажмурившись, Гвендолин соскользнула вниз.
Бух!
— Ай!
Локти и колени проехались по жестким холстам мешков, и если первые защитили рукава куртки, то вторые ободрались в кровь. Она уже и забыла, каково это — разбивать голые коленки. Слишком давно падала в последний раз. Волей-неволей припомнишь мамины слова о вызывающе короткой юбке. Впрочем, главное — кости уцелели.