Ученица Холмса

Кинг Лори Р.

Послышался стук в дверь, затем голос капитана:

– Добрый вечер, мистер Холмс, разрешите войти?

– Входите, Джонс, входите.

– Надеюсь, вы неплохо провели время в Палестине, сэр? – спросил капитан.

– Простые удовольствия для простых людей, – проворчал Холмс.

Капитан опытным взглядом оценил свежие царапины на его лице и повязку, которая виднелась из-под рукава халата. Он даже раскрыл было рот, чтобы прокомментировать это, но прежде чем позволить себе такую дерзость, он сделал видимое усилие, закрыл рот и повернулся, чтобы притворить дверь. Холмс посмотрел на меня с выражением, подозрительно напоминавшим недоверие.

– А вы,

капитан Джонс, – сказал он, – мне кажется, провели неплохой январь, хотя, похоже, мало были на борту корабля. Как дела во Франции? Жизнь там уже вошла в прежнюю колею? – Воцарилась тишина, и я, подавшись вперед, увидела изумленное лицо капитана.

– Откуда вы знаете, где я был? Ох, извините: добрый вечер, мисс. – Он дотронулся до фуражки.

– Невелика тайна, Джонс. Судя по вашей коже, вы долгое время не были на солнце, точнее с тех пор, как покинули нас, а ваша новая помада для волос и часы на запястье свидетельствуют о том, что вы посетили Париж. Не беспокойтесь, – добавил он, – я не шпионил за вами. Это все я увидел только сейчас.

– Рад слышать это, мистер Холмс. Если бы что-то оказалось не так, я был бы вынужден передать вас в руки кое-каких людей, которые задали бы вам несколько неприятных вопросов. Не обижайтесь, сэр, но это моя работа.

– Я все понимаю, Джонс, и вижу только то, что не так уж, в общем-то, и важно.

– Пожалуй, так будет лучше всего, сэр. Ах да, вот пакет для вас. Он был прислан с нарочным из Лондона неделю назад и вручен мне лично в руки.

Я стояла ближе к нему и протянула было руку, но тут раздался резкий голос Холмса:

– Нет, не мисс Рассел, Джонс. Сейчас и впредь все официальные документы должны передаваться только мне одному. Вы понимаете, капитан?

В наступившей тишине Холмс поднялся и, шагнув вперед, спокойно взял пакет из рук капитана и отошел к иллюминатору, чтобы вскрыть его. Джонс проводил его глазами, затем перевел взгляд, полный непритворного изумления, на меня. Я вспыхнула, резко повернулась и ушла к себе в каюту, с шумом захлопнув дверь. Спустя некоторое время я услышала, как дверь на палубу закрылась за капитаном. Итак, мы начали нашу игру.

Через пару минут я услышала легкий стук в дверь – два раза. Я встала и отошла к иллюминатору.

– Входите, Холмс.

– Рассел, этот пакет довольно... ага, вижу. Разум был готов, а сердце нет, не так ли? – Не могу понять, как он догадался о том, что я расстроена, глядя на мою спину.

– Нет-нет, я просто не ожидала, все произошло так внезапно. – Я повернулась лицом к нему. – Не ожидала, что мы начнем так быстро. Но, как бы то ни было, все к лучшему. Теперь капитан знает, что что-то не так, и я сомневаюсь, что смогла сыграть подобную сцену. Я не Сара Бернар. – Я выдавила из себя улыбку.

– Боюсь, нам предстоит пережить еще немало болезненных моментов, связанных с этим.

– Ничего не поделаешь. Так что там в пакете от Майкрофта?

– Вот, смотри сама. Наша противница на редкость изобретательна. Меня поражает ее стиль. Не помню ни одного случая в своей практике, когда такое огромное количество нитей ни к чему не ведут. Мне надо сходить за моей трубкой.

Пакет был довольно объемистым. Отложив чтение пяти писем миссис Хадсон на потом, я взглянула на послание Майкрофта. Несколько страниц лабораторных отчетов из Скотланд-Ярда, касающихся отпечатков пальцев в кебе, пуговицы с кусочком материи, анализ трех бомб, один из которых более подробный. Это было описание бомбы из улья, которое выявило интересную деталь. Оказалось, что бомба, которая

взорвалась, когда Холмс проверял ульи, была заложена не в том улье, который он проверял, а в соседнем. Люди Майкрофта обнаружили ее остатки среди обломков.

– Значит, она не собиралась убивать вас?

– Я был рад это узнать. Признаться, сей факт меня беспокоил. Я не имею в виду саму попытку убийства, а то, что меня хотели уничтожить первым. Как я понимаю, она хотела убить тебя и Уотсона, чтобы причинить мне боль, но о какой боли могла идти речь, если бы я был мертв? Я рад, что все прояснилось. К тому же этот факт еще раз подтверждает, что ты будешь в безопасности, если мы разделимся. Мне придется нанять охрану для миссис Хадсон, когда она вернется из Австралии, а опеку Уотсона мы поручим Майкрофту.

Остальной материал был менее важным, но не лишенным интереса. Отпечатки пальцев на нетронутой бомбе из моей комнаты принадлежали Диксону, отпечатки в кебе – мне, Холмсу, Билли, владельцу, еще одному кебмену (обоих Лестрейд допросил и отпустил), а также двум другим людям, один из которых оставил отпечаток большого пальца на пуговице. Этот человек был известен полиции и вскоре арестован. Его сообщнику удалось скрыться, и, судя по слухам, он уехал в Америку. Задержанный был именно тем, кто сбил с ног Билли, в чем он и признался, однако, несмотря на угрозу длительного тюремного заключения, не сказал ни слова о своем боссе. Следует отметить, что его жена с двумя сыновьями-подростками недавно переехала в новый дом, и хотя на их банковском счету практически ничего нет, они выложили изрядную сумму наличными.

Я посмотрела на Холмса, который сидел окутанный серым дымом.

– Еще один семейный человек, как я вижу.

– Читай дальше, сюжет развивается быстро.

Следующий документ касался погибшего Джона Диксона. Он действительно жил счастливо со своей женой и детьми, работал в музыкальном магазине. За полтора месяца до взрыва первой бомбы он получил наследство от дальнего родственника, который умер в Нью-Йорке. По словам вдовы, ему сообщили, что наследство состоит из двух равных частей, и вторую он получит через четыре-пять месяцев. Он начал поговаривать об университете для детей и хирургической операции, необходимой одному из них, они запланировали даже поездку во Францию следующим летом. Однако, получив первую часть денег, он стал каким-то скрытным: врезал замок в дверь чулана и целые часы проводил там. (Расследование выявило следы взрывчатого вещества и кусочки проволоки того же типа, что использовались в моей бомбе.) Он уезжал несколько раз на один-два дня и возвращался усталым и озабоченным, но странным образом возбужденным. Субботним вечером в середине декабря он покинул дом, сказав, что вернется через несколько дней и после больше уже не будет никуда ездить. Жена и тесть пытались отговорить его от поездки, поскольку был конец года – очень напряженное время, в магазине полно покупателей, – но он был непреклонен.

Ранним утром в четверг он был убит взрывом бомбы, очевидно, вследствие каких-то неполадок в часовом механизме. Через неделю на имя его жены поступил банковский чек, направленный из нью-йоркского банка. Полиция обнаружила, что счет был открыт несколько недель назад женщиной, которая внесла наличные. Странная приписка сообщала, что сумма второго платежа будет ровно вдвое больше.

– Пометь себе, Рассел, что надо будет узнать у Лестрейда о состоянии рассудка Диксона на момент смерти.

– Вы полагаете, что это могло быть самоубийством? В обмен на будущее благополучие семьи?