Ученица Холмса
Шрифт:
– У тебя есть бренди?
– Вы же знаете, что я не пью.
– Я ведь не спрашиваю, пьешь ли ты, – произнес он терпеливо, – меня интересует, есть ли оно у тебя. Я хочу немного бренди.
– Тогда полагаю, что вам придется обратиться к моей соседке.
– Мне кажется, молодая девушка будет не очень рада визитеру вроде меня.
– Это не играет никакой роли, потому что она уехала на каникулы в Кент.
– Что ж, в таком случае будем считать, что она дала нам свое разрешение. – Он вышел в коридор, но потом его голова
Я уставилась на черную коробку, опутанную множеством проводков. Вскоре вернулся Холмс с бутылкой моей соседки и двумя ее же бокалами. Он щедро наполнил мой бокал и налил чуть поменьше себе.
– Бренди не очень хорошее, но в этих бокалах оно может показаться вкуснее. Выпей, – велел он.
Я послушно отпила глоток, после чего сразу закашлялась. Но это заставило меня перестать дрожать, и, когда я допила, по всему моему телу до самых кончиков пальцев на ногах разлилось приятное тепло.
– Полагаю, вы знаете, что алкоголь – далеко не лучшее лекарство? – сердито спросила я.
Я действительно была сильно рассержена всем этим маскарадом, да еще эта бомба, лежавшая на моем столе.
– Если бы в этом не было необходимости, я бы не дал тебе бренди. Как бы там ни было, я вижу, что это тебе помогло, и давай побыстрее заканчивай со своими волосами и устраивайся поудобнее. У нас впереди долгий разговор. Ах, какой я стал в старости забывчивый. – Он подошел к корзинке, с какими женщины ходят за покупками, и достал оттуда сверток, который, как я сразу догадалась, был посылкой от миссис Хадсон. Мое настроение сразу поднялось.
– Какой приятный сюрприз. Дай Бог здоровья миссис Хадсон. Однако я не в состоянии вот так сидеть и есть перед грязной старухой, у которой по подбородку ползет насекомое. А если после вас в комнате останутся еще и блохи, то на мое прощение не рассчитывайте.
– Это чистая грязь, – заверил он меня и отклеил мерзкую бородавку, после чего встал и, сняв с себя юбку и блузу, сел уже прежним Шерлоком Холмсом.
– Вот теперь можете пожелать мне приятного аппетита.
Я закончила вытирать волосы и с жадностью протянула руку за пирожком с мясом. У меня были хлеб и сыр, но эти пирожки, даже двухдневной давности, были намного вкуснее.
Спустя некоторое время я отвлеклась от пиршества и заметила, что Холмс наблюдает за мной с выражением любопытства на лице, которое тут же сменилось его обычным выражением некоторого превосходства.
– Я была голодна, – сообщила я, сама не знаю зачем, вроде как оправдываясь, – я имела дело с ужасным преподавателем, из-за которого пришлось пропустить ленч и к тому же проторчать полдня в библиотеке. Что-то не могу припомнить, завтракала ли я сегодня. Впрочем, вполне возможно, что да, но это было уже давно.
– Что же тебя так захватило на этот раз?
– Тема, которая могла бы представлять интерес и для вас. Мы с преподавателем
– Полагаю, ты имеешь в виду профессора Мориарти? – Его голос был таким же холодным, как и дождь за моим окном, но это меня не смутило.
– Совершенно верно. Я провела весь день, изучая некоторые статьи, опубликованные им. Меня интересовали ум и личность не меньше, чем математика.
– И какое впечатление сложилось у тебя об этом человеке?
– Приходит на ум сравнение с хитрейшим и коварнейшим зверем. Его хладнокровное и жестокое использование логики и языка меня потрясло. Мне казалось, в нем есть что-то змеиное, но это было бы несправедливо по отношению к змеям. Уверена, что если бы автор был мне незнаком, то даже один стиль его статей сам по себе заставил бы мои волосы встать дыбом.
– Будучи сама хорошим млекопитающим, ты сделала правильный вывод, – сухо заметил он.
– Ах, – произнесла я, чувствуя, что мой язык немного развязался под действием бренди, – я никогда не считала вас хладнокровным, разве не так, мой дорогой Холмс?
Какое-то мгновение он сидел очень тихо, а потом откашлялся.
– Да, ты права, благодарю.
Я предоставила ему возможность убрать со стола. Его движения казались мне ужасно неловкими, но поскольку он терпеть не мог, когда кто-то замечал его недуги, я ничего не сказала. Вероятно, его где-то просквозило в этой женской одежде, и теперь его ревматизм вновь разыгрался.
– Если вы положите это вон туда, то у меня будет прекрасный завтрак.
– К сожалению, нет, я должен положить все это назад в корзину. Это может пригодиться нам завтра.
– Холмс, я не хочу ни о чем и слышать. У меня на завтра планы. Я уезжаю в Беркшир. Я и так уже отложила эту поездку на три дня и не собираюсь больше задерживаться, даже из-за вас.
– Рассел, у тебя нет выбора. Мы должны исчезнуть, прежде чем они найдут нас.
– Кто? Холмс, что происходит? Только не говорите, что мы опять должны выйти туда. – Я махнула рукой в направлении окна, за которым стучали тяжелые капли дождя, вот-вот готового перейти в снег. – Я еще даже не высохла после первого раза. И что это у вас – действительно бомба? А зачем вы ее сюда принесли? Говорите же, Холмс!
– Хорошо. Буду краток: мы должны уйти отсюда, но не сию минуту, бомба была прикреплена к твоей двери, когда я пришел, а по поводу «что происходит» я могу сказать, что это попытка убийства.
Пораженная, я уставилась на него, а потом на опутанный проводами механизм и почувствовала, как похолодела спина. Когда дар речи ко мне вернулся, я снова заговорила, обнаружив, к своему удовольствию, что голос мой по-прежнему тверд.
– Кто же хочет убить меня? И как вы об этом узнали? – Мне показалось, что спрашивать «почему» не было смысла.