Учебка. Курсант Агапи
Шрифт:
«Витя, держись! Инк ведёт сержантов. Они помогут».
Но парень больше не отвечал. Неужели мы опоздали?! Хорошо, что к комбинезону обязательно прилагались перчатки. Иначе сгрызла бы ногти по локоть. Нет у меня такой привычки, но в подобной обстановке могла и появиться. Не теряя надежды, время от времени звала:
«Витя?!»
«Утихни! Нашли мы их. Возвращаемся», — наконец-то дождалась ответа архимага.
Но радости в интонациях Инка не было. Время тянулось как… беременный зулик. Завидую терпению Огокса — стоит как монолит. Даже с ноги на ногу не переминается
Топот подошв и тяжёлое дыхание возвращающихся вывели моего охранника из ступора:
— Лэр! Чем помочь, лэр?
— Смените с Дебом парней.
Огокс сделал шаг вперед, и я закрыла руками рот, забыв, что голоса у меня всё равно нет. На носилках, напоминающих гамак, только растянутых не между деревьями, а между двумя сержантами, лежал Виктор. За ночь он здорово изменился. Постарел лет на пятьдесят. Глаза и щёки ввалились, кожа посерела, дыхание было слабым и прерывистым.
«Инк, что с ним?»
— Очень похоже на сильное физическое истощение, но точнее скажут целители, — ответил мне наш командир и приказал всем: — Продолжаем движение: я замыкаю, Огокс и Деб поддерживают оболтусов, Агапи рядом с носилками. Вы, — кивнул он сержантам, которые освободились от ноши, — впереди колонны. Пошли!
Двух спасённых курсантов сержанты поддерживали под руку, но передвигали ноги они сами.
«А где еще один?» — на ходу оглянулась я к архимагу.
«Под ноги смотри! Не знаю. Пока не знаю…»
Торжественной встречи не было. Сержанты сдали парней целителям и разошлись по своим делам. Инспектор ушёл с теватом, а я стояла в коридоре медблока, не зная куда идти.
— Курсант, на выход!
Огокс повел меня сдавать амуницию. Одевалась я, когда раздевалка была уже пустой, а сейчас из распахнутой двери помещения пахнуло таким концентрированным ароматом разгорячённых адреналином и быстрой ходьбой мужских тел, что сделала шаг назад. Главный сержант понял меня по-своему:
— Курсант, не дрейфь и привыкай. У нас нет раздельных душевых и бытовых комнат, — легко подтолкнул в плечо. — Иди!
«Мне это не надо!» — вспомнила кодовые слова и эмоционально-химические реакции глупого тела стали нейтральными. Что я, голых мужиков не видела, что ли? Хотя, положа руку на сердце, посмотреть было на что. Цветовое и видовое разнообразие, рельефы и формы… Но мне это не надо!
— Вот это твой шкаф. Здесь будет храниться твоя амуниция. Переодевайся. Вопросы есть?
Я отрицательно мотнула головой. Голоса нет, чтобы спрашивать. Стянула боевой комбинезон, который натягивала поверх белого, повесила на крючки, кинула заклинание очищения и, закрыв дверцу, повернулась к проходу. На меня уставились пять самцов различных рас и разной степени одетости.
«Что?!» — но менталистов среди них не было.
Огокс оттащил меня от шкафчика, поставил в центре и вдруг со всей дури залупил по правому плечу. Я полетела на пол, но, не дав
— Прости, курсант, не рассчитал, — без доли раскаяния сказал сержант и тыкнул пальцем в то место, куда он только что ударил. Повернула голову и с трудом приподняла ушибленную руку. На рукаве переливался шеврон золотого цвета.
— Сегодня ты принимала участие в операции по спасению своих товарищей. Не имея боевого опыта, ты храбро вызвалась идти менталистом группы. Это ценные качества тайного стража. И мы, сержанты-воспитатели Корпуса, посвящаем тебя в практиканты, — он еще раз ткнул в шеврон.
Не поняла, что происходит, но, похоже, носить такой шеврон и быть практикантом очень достойно. Вытянулась в струнку и, вскинув правую руку к плечу, обвела всех взглядом. Мне улыбались, кивали, хлопали по спине. Но уже намного бережнее, чем это сделал главный сержант Огокс, цепляя почётный знак.
Помятая крепкими объятиями соратников по оружию, выбралась я из раздевалки. Вот если по-хорошему, то сейчас, когда соседки на занятиях, самое время не торопясь принять душ, а потом немного поспать. Но спать нельзя — надо перестраиваться под местные сутки, а то так и буду бодрствовать по ночам и дремать днём. Одеваясь после купания, на правом рукаве свежего комбинезона с удивлением заметила золотой шеврон практиканта, магически продублированный на всей моей форме. Приятно.
Чем бы заняться? Обед пропустила, ужин не скоро. Решив, что надо узнать, как чувствуют себя спасённые, отправилась в медблок.
— Куда? — преградил мне дорогу курсант, дежуривший на пороге в царство медицины.
После утреннего инцидента бдительность некоторое время будет зашкаливать, потом происшествие забудется и служба вновь расслабится. Но пока причина, для того чтобы меня пропустили, должна быть веской. Я показала на горло, отрицательно махнула рукой и показала вдаль коридора.
— Ничего не понял. Ты к кому?
Бестолковый какой. Что непонятно — пришла девушка лечиться. И опять театр пантомимы. Рукой изображаю змею.
— Ты к целителю Сетляру, что ли?
Радостно кивнула: «Да, да, к нему» — и опять показала на горло. Для пущей наглядности даже рот открыла, изображая осмотр. Курсант кивнул и отказал в проходе:
— К нему нельзя, он занят. Завтра приходи.
Жаль, что парень не менталист — мог бы много нового о себе узнать.
— Курсант, что случилось? Доложить! — сдерживая командирский ор, за моей спиной вырос Огокс.
— Лэр! Докладываю, лэр! Курсант пытается проникнуть в медблок без видимой причины, лэр!
— «Видимая причина» — это когда она свою оторванную руку предъявит? Практикант лечит горло. У тебя назначена процедура? — последний вопрос был ко мне.
Китайские болванчики, должно быть, обзавидывались тому, как энергично я кивала. А у курсанта отвисла челюсть:
— Практикант? — и отдал честь нам с главным сержантом.
Когда мы отошли от поста, я постаралась изобразить вопрос: скосила глаза в сторону дежурного, вытаращила глаза и рот приоткрыла, погладив себя по шеврону.